Во многом она была права. Я все еще ощущала Джейса, но воспоминания о нем стали размытыми. Я больше не могла ухватиться за любовь, которая когда-то казалась такой настоящей. Возможно, потому, что теперь была другим человеком. Уже не той девушкой, которая обещала ему вечность. Огонь и пепел превратили меня во что-то новое.

— Я по нему скучаю.

Больше всего мне не хватало лучшего друга. Того, кто знал все мои тайны и шрамы. Человека, рядом с которым мне было спокойнее всего на свете.

— Я тоже, ангелочек. Я тоже.

— Мы вспомним все, каким он был. Поедим торт, расскажем истории. Все будет хорошо.

Она протянула руку и сжала мою.

— Вот моя девочка.

2



Боуден

Я сбросил скорость, когда на въезде в город ограничение снизилось до тридцати километров в час.

— Вот наш дом на ближайшее время.

Я покосился на Пичес, прижавшую морду к окну.

— Ладно, но не вздумай выпрыгивать из машины, — строго предупредил я.

Я опустил стекло, и Пичес тут же высунула голову наружу, задрав нос. Я тоже осмотрел город. Одно было ясно: он крошечный. Я уже знал, что это может стать как благословением, так и проклятием. Если местные примут тебя, здесь можно найти убежище. А если начнут выкладывать в соцсети селфи и снимки исподтишка, папарацци явятся в считаные часы.

Я с трудом разжал челюсть и несколько раз подвигал ею, расслабляя мышцы, пока оглядывал улицу. Хотя температура едва поднималась выше четырех градусов, люди гуляли по городу, заходили в магазины и рестораны. Здания напоминали о Диком Западе, и этот дух ощущался повсюду. Вдоль улицы стояли старинные фонари, до сих пор украшенные рождественскими снежинками.

— Ну как тебе?

Пичес радостно гавкнула, став от этого еще забавнее. Никто, даже ветеринар, не мог определить, какие породы в ней смешались. Она была единственной в своем роде: темная шерсть вокруг глаз и носа, светлая — на теле. По всем признакам она должна была вырасти крупной собакой, если бы не до смешного короткие, толстенькие лапы.

Она украла мое сердце во время съемок в Мексике. Нашла мой трейлер, а стоило мне угостить ее кусочком индейки из сэндвича, как все было решено: она объявила меня своим.

Перевезти ее в Штаты оказалось настоящим кошмаром, но оставить ее я не мог. Никогда не забуду обратный перелет. Все свои тридцать килограммов Пичес забралась ко мне на колени и дрожала как лист. Думаю, будь у нее возможность залезть внутрь меня, она бы так и сделала.

Я почесал ее за ушами.

— Мне тоже нравится.

Возможно, именно это нам и было нужно после долгих месяцев взаперти в моем доме в Малибу. Мне пришлось просить помощника выгуливать Пичес, потому что папарацци начали запускать дроны над моей закрытой улицей.

Но постепенно внимание ослабло. Какого-то профессионального бейсболиста поймали на измене, пока его жена, поп-звезда, сидела дома беременная. Мне было ее жаль, но я испытывал благодарность за отвлекающий маневр.

Впервые за шесть месяцев я, возможно, смогу дышать свободно. Я глубоко вдохнул свежий воздух и расправил плечи. Даже посреди зимы в нем чувствовался запах сосен. Я мог лишь представить, каким он станет, когда потеплеет. Возможно, это и было то место, которое мне нужно.

Телефон зазвонил через динамики машины. Я взглянул на экран и нажал кнопку на руле.

— Привет, пап.

— Ты где? Уже добрался?

Я невольно улыбнулся.

— Мне тридцать три, а он до сих пор боится, что меня похитят.

Отец хмыкнул.

— На дорогах полно психов.

— Я как раз еду через Вулф-Гэп. Здесь потрясающе. Из центра видны горы и озеро. Тебе бы понравилось.

— Может, стоит приехать в гости.

Я на мгновение замолчал. Ничего не хотел сильнее, чем провести время с отцом. Но устроить это было непросто, пока я старался не привлекать внимания.

— Ближе к концу твоего пребывания, — поспешно добавил он.

— Было бы идеально.

Он ненадолго замолчал.

— Мне не нравится, что ты там совсем один. Точно не хочешь пожить у нас? Мы с мамой будем только рады. Вы с Пичес можете занять гостевой домик у бассейна, чтобы у вас было свое пространство.

— Не думаю, что это хорошая идея. Илай может появиться…

— Сомневаюсь. Перед нашим домом до сих пор дежурят папарацци.

Меня накрыла волна злости при мысли, что родителям приходится терпеть преследования прессы. Отец в какой-то степени привык к вниманию. В детстве он снимался в кино, а потом стал режиссером. Но даже после блокбастеров и «Оскаров» ему каким-то образом удавалось не привлекать лишнего внимания. Он был достаточно скучным, чтобы желтая пресса почти не трогала его.

По крайней мере, пока мой брат не устроил очередную катастрофу. У него всегда был к этому талант. Но на этот раз речь шла уже не просто о неприятностях. Все оказалось гораздо серьезнее. Он походя разрушил мою жизнь. А Карисса заплатила за это самую высокую цену.

— Бо?

Я несколько раз моргнул и остановился на перекрестке.

— Прости. Что ты сказал?

Отец снова замолчал.

— Скажи только слово, и я сяду на первый самолет.