Горло обожгло. Он был таким хорошим человеком. Лучшим.

— Со мной все нормально. Правда.

— Нет. Но будет. Каждый день ты понемногу к этому приближаешься.

Я с трудом сглотнул. Хотелось верить, что он прав. Но правда заключалась в том, что я разлюбил Кариссу много лет назад. Я оставался с ней, потому что нас всегда воспринимали как единое целое. Потому что она знала, каково это — расти под пристальным вниманием публики. Потому что я думал: если останусь рядом, то смогу ее спасти.

Как же сильно я ошибался. Отношения со мной погубили Кариссу. Заставили Илая зациклиться на ней. Потому что он всегда стремился уничтожить все, что, по его мнению, делало меня счастливым.

— Спасибо, пап. Мне пора. Нужно следить за маршрутом.

— Конечно. Напиши, когда доберешься. И пришли маме фотографию дома.

Уголки моих губ приподнялись.

— Думаю, это просто домик. Наверное, довольно суровый. Гейнс предупредил, что этот человек не особенно старается сделать свои владения гостеприимными.

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Я хочу снять этот фильм как следует. Только он сможет придать истории достоверность.

Отец издал неопределенный звук, явно не выражавший согласия.

— Он сидел в тюрьме.

— Приговор отменили.

— Такой опыт меняет человека.

Я свернул с главной дороги на узкую, уходившую прочь от города.

— Уверен, что меняет. Но это тоже нужно увидеть собственными глазами. Как и то, как он работает с лошадьми. Гейнс говорит, что никогда не видел ничего подобного.

— Надеюсь, оно того стоит, — пробормотал отец.

— Стоит.

Обязано было стоить. Впервые я пытался встать на место отца. Мне предстояло работать и перед камерой, и за ней. Раньше я уже находил проекты и выступал продюсером. Но, прочитав этот сценарий, сразу понял: хочу воплотить его в жизнь на каждом этапе. Эта история проникла мне в душу, и я должен был отдать ей должное.

— Люблю тебя, пап.

— И я тебя. Я рядом, если понадоблюсь.

— Знаю. Поговорим позже.

— Напиши.

Я рассмеялся.

— Сообщу, что дорожные разбойники меня не схватили.

— Скажи, где я ошибся, воспитывая такого умника.

— Это у меня от тебя.

— Только маме не говори.

Я плавно провел пикап по повороту.

— Твоя тайна в безопасности. Пока.

— Пока.

Отец отключился, и я снова сосредоточился на дороге. Она огибала гору. Чем дальше мы ехали, тем реже попадались ворота частных домов и участков, пока не исчезли совсем.

— Даже не думай здесь сбегать. Потеряешься за секунду.

Пичес с удовольствием принюхалась к воздуху, высунув язык.

— Через полтора километра пункт назначения будет справа, — сообщил навигатор.

— В уединении ему точно не откажешь.

Я знал, что Рэмси Бишоп не хочет меня здесь видеть. Гейнс, главный осветитель, которого я брал на съемки при любой возможности, познакомился с ним в тюрьме. В семнадцать лет Гейнс угнал машину и отбывал срок. Они сблизились, и, когда я рассказал ему о фильме, он попросил Рэмси об одолжении. Но даже если тот окажется колючим, я умел быть обаятельным, когда требовалось. Без умения располагать к себе людей фильмы не снимают.

Я сбросил скорость, заметив большой знак: «Частная территория. Вход запрещен». Примерно через сто метров на противоположной стороне дороги висел такой же. На третьем значилось: «Последнее предупреждение. Разворачивайтесь».

Черт. Оставалось надеяться, что меня сейчас не пристрелят. Я остановился у массивных кованых ворот. Их обрамляли грубые деревянные балки, а суровое послание дополняли несколько камер.

Я опустил стекло и нажал кнопку переговорного устройства.

— Чего? — раздался хриплый голос.

— Привет. Это Боуден Кавано. Я ищу Рэмси Бишопа.

— Покажите удостоверение. Поднесите к камере.

Я уже хотел рассмеяться, но понял, что он говорит серьезно. Не хотелось вести себя как самодовольный придурок, но я снялся в десятках фильмов, а последние полгода мое лицо регулярно появлялось на обложках журналов.

— Конечно.

Я наклонился, достал бумажник, вынул удостоверение и поднес к маленькой камере рядом с переговорным устройством.

— Ладно. Открою ворота. Езжайте по дороге. Остановитесь у гостевого домика. К главному дому не приближайтесь. Я подойду.

Рэмси не стал ждать ответа и отключился. Ворота загудели и начали открываться.

— Вот это гостеприимство, — пробормотал я Пичес.

Она лишь радостно запыхтела.

Я медленно проехал вперед. По обеим сторонам дороги возвышались сосны, полностью скрывая владения от глаз. Внезапно лес расступился, и передо мной открылись широкие пастбища с пасущимися лошадьми. За ними стояло несколько зданий, словно сошедших со страниц журнала об архитектуре Дикого Запада. Огромный амбар идеально вписывался в пейзаж. Рядом возвышался большой дом, похожий на горное шале. Чуть поодаль стоял небольшой домик.