Маленькой девочке на вид было около трех лет. Она цеплялась за маму, рыдая, пока работорговцы пытались оторвать ее. Ее мама закричала, но никто из работорговцев даже глазом не моргнул. В конце концов их растащили, и Жнецы затолкали женщину в кузов грузовика. Однако крики не прекращались, и мне отчаянно захотелось заткнуть уши.

Джак широкими шагами вернулся к своему мотоциклу, где я стояла, с широкой улыбкой на лице, и я поняла, что ему удалось выторговать более высокую цену.

— Давай, Ангел, — весело сказал он, вскакивая на мотоцикл. — Пора ехать.

Я забралась за ним и прижала одно ухо к его спине, пытаясь немного заглушить крики. Это не сработало. Даже оглушительный рев всех мотоциклов не заглушил ее, женщина продолжала рыдать. Обычно они успокаивались через некоторое время. Эта — нет. В моей груди начала нарастать паника.

Просто остановись, мне хотелось умолять. Остановись, пока они не причинили тебе боль. Пожалуйста!

Через пару часов Джак решил, что с него хватит. Он поднял руку, подавая сигнал грузовику, и мое сердце екнуло.

— Наверное, она скоро успокоится, — выпалила я, не удержавшись.

Вся процессия остановилась, и Джак спрыгнул с мотоцикла. Он на мгновение замер, уставившись на меня.

— Ты что, сомневаешься во мне, Ангел? — спросил он.

Я с трудом сглотнула и покачала головой.

— Хорошо. Тогда можешь пойти посмотреть. — Его глаза заблестели.

Я слезла с мотоцикла, чувствуя тошноту. Грип открыл заднюю часть грузовика, и женщина начала кричать еще громче, пока ее вытаскивали. Джак силой открыл ей рот и особо безжалостно начал вырезать ей язык, встретился со мной взглядом и улыбнулся. Кровь хлынула изо рта, ее крики превратились в невнятные звуки, а я сложилась пополам, меня вырвало на песок⁠…

Я резко села. Мне потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться и осознать, что Сэм стоит внизу и выкрикивает мое имя.

— Боунс!

— Я в порядке, — выдавила я.

— Немедленно опусти лестницу. — Голос его звучал раздраженно.

Я взглянула на лестницу, лежащую на полу. Я подняла ее после того, как он выключил свет. Внезапное беспокойство наполнило меня.

— Зачем?

— Ну же, Боунс!

— Прости, если я была слишком громкой…

— Клянусь богами, если ты сейчас же не опустишь лестницу…

Я сбросила одеяло, вытерла мокрое лицо и спустила лестницу обратно. Как только она коснулась пола, я забралась обратно на свой матрас, прижимаясь к стене. Сэм взлетел по лестнице, осматривая чердак прищуренными глазами, когда шагал ко мне, и я попыталась сгруппироваться.

— Прости. Это был просто кошмар, — сказала я так быстро, как только смогла. — Я буду тише…

— Подожди, что? — Он остановился, нахмурив брови, глядя на меня сверху вниз.

— Прости, — повторила я дрожащим голосом.

Сэм присел там, где стоял, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я не сержусь. Я думал, кто-то здесь, наверху, причиняет тебе боль.

Я уставилась на него, смущение смешивалось с тревогой и затяжным ужасом из моего сна.

— О.

— Боги, ты думала, что я разозлился, из-за что ты вела себя слишком громко?

Я опустила глаза, мое лицо горело.

— Ты кричала кому-то, чтобы он остановился. — В его голосе слышалась резкость.

Мой сон снова всплыл в моем сознании, воспоминания о том, что последовало за этим, пытались воспроизвестись в моей голове. Если бы только отрезанный язык оказался худшим из того, что Джак с ней сделал. Я прикрыла рот дрожащей рукой, желая, чтобы меня не стошнило.

— Вдохни через нос, — проинструктировал он. — Медленно.

Я так и сделала, и мало-помалу мой желудок успокоился. В тусклом свете луны, проникавшем в окно, я не могла разглядеть выражения его лица, но он остался на месте и не пытался прикоснуться ко мне.

— Просто для справки, никто из нас никогда не рассердится из-за того, что ты проснулась с криком, но нам нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

— Я же сказала, что со мной все в порядке, — пробормотала я.

— Да, ты часто это говоришь, — парировал он, и я увидела, как блеснули его зубы, когда он ухмыльнулся. — До сих пор с тобой ни разу не было все в порядке.

Некоторое время мы сидели молча, и я пыталась взять себя в руки, чтобы он ушел.

— Тебе часто снятся кошмары?

Они были у меня почти каждую ночь, но я пожала плечами.

— Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но Мак лично отобрал эту команду. Чтобы присоединиться, каждый из нас должен был поклясться жить по определенному кодексу, зная, что нарушение кодекса означает изгнание или казнь. Часть этого кодекса — не причинять вреда. Никто из нашей команды не причинит тебе вреда.

Я не знала, стало ли мне от этого легче.

— Мадам — гребаная сука, — сказал он, — но она позволяет командирам бригад управлять своими людьми. Так Мак нашел для нас место — безопасное место. И ты с нами, поняла?