Несомненно почувствовав, насколько она уже влажная, он прерывисто вздохнул, а затем резко отстранился.

Он спустился вниз по ее телу, устроившись между ее ног.

— Прекрасная, — сказал он, обхватив ее бедра руками. — Как цветок. — Он оставил поцелуй на ее клиторе. — Я позабочусь о тебе. Дам тебе всё, что тебе нужно. Заставлю тебя расцвести, чтобы ты смогла принять меня. Всего меня. — Он нырнул внутрь: его язык был повсюду и внутри нее.

Нора смотрела на него между своих ног, не веря своим глазам, пока он вылизывал ее. Мужчина, который еще несколько дней назад изъяснялся лишь простыми фразами.

Он облизал пальцы, не сводя с нее глаз, а затем погрузил три из них в нее. Доведенная до исступления звуком собственной влажности, она приоткрыла рот, когда оргазм уже начал накатывать. Другой рукой он поглаживал себя, собирая синее свечение спермы, сочащейся из его члена. Будучи крупным мужчиной, ему не составило труда дотянуться до ее рта, не отрывая головы от ее ног, чтобы протолкнуть увлажненные пальцы ей в рот. Она сомкнула губы и стала сосать, наслаждаясь его вкусом, нуждаясь в том, чтобы он проник даже в ее разум.

Он застонал, когда она провела языком по чувствительной подушечке его пальца, побуждая его добавить второй. Свернув палец внутри ее киски, он задевал все правильные точки, двигаясь туда-сюда. Цвет его глаз изменился, когда его сперма захватила ее чувства. Он вжался лицом между ее ног, словно хотел, чтобы его следующим глотком воздуха стала она.

— Такая голодная до меня, — произнес он; его слова действовали разрушительно, вибрируя сквозь нее. — Ты высасываешь меня сверху и снизу.

Ее пальцы на ногах впились в прохладную землю, а голова откинулась назад, когда по телу прокатился электрический разряд. Время, должно быть, остановилось, потому что ее дыхание и каждая до единой мысль перестали существовать.

А затем он вернулся, его рот обрушился на ее с той же силой, с какой она кончала; она чувствовала его отчаянные стоны о свои губы и зубы, заставляя ее оседлать волну разрядки до тех пор, пока ее бедра и его рука не промокли насквозь.

— Посмотри на себя, — сказал он, поднося промокшие пальцы ко рту.

Ее кожа гудела так, словно она плавала в ванне с шампанским, а перед глазами взрывались маленькие звездочки.

— Как хорошо ты кончила. Только для меня. — Он закрыл глаза, слизывая ее блестящее желание со своих пальцев. Его язык совершил медленное движение от основания к кончикам, раздвигая пальцы, чтобы не пропустить ни единой капли.

Трепет прошел по ее телу, когда начал подниматься новый оргазм — просто от наблюдения за тем, как он наслаждается ею.

— Еще, — сказала она. — Всё.

Он погладил ее по щеке, ослепив медленной улыбкой.

— Я скормлю тебе всё. Мало-помалу. Даже если будет больно. Потому что, как ты сказала, это я.

Потянувшись между ними, Айрик провел кончиком члена по ее скользкой киске, такой влажной и готовой для него. Прижавшись к ее центру, он издал протяжный стон — волна желания и нужды, передавшаяся от его сердца к ее. Он напрягся, проталкиваясь внутрь лишь на малую часть. Отчетливое давление расцвело в ее лоне. У него вырвался тихий скулеж, и он опустил тело, опираясь на руки.

А затем, к величайшей панике Норы, он замер.

Она видела эти мысли — его тревогу. Его сомнения. Невидимую силу, удерживающую его. Может быть, ту самую, что подавляла ее, пока каждая унция хотения и желания не покинула ее тело, пока она была на Земле.

Пока Айрик не разбудил ее — даже если поначалу это было против ее воли.

Она вцепилась в его предплечья, изо всех сил стараясь не подаваться навстречу. Чтобы дать ему шанс решить самому.

— Я хочу принять тебя. Всего тебя. Дай мне это… пожалуйста.

Он застонал, прижавшись губами к ее губам.

— Ты знаешь, какую власть ты имеешь надо мной, демонические глаза. И я люблю, что ты ее используешь.

С дрожащим вздохом он скользнул в нее — всего на долю дюйма. Ровно настолько, чтобы она почувствовала резкую боль от растяжения, превосходящего всё, что она когда-либо принимала до этого.

— Ох! — вскрикнула она, ее тело изогнулось, чтобы ослабить давление.

Айрик остановился. Он поднял палец, чтобы погладить ее челюсть.

— Я останусь здесь. Этого достаточно.

— Этого недостаточно. Я сказала — всего тебя.

Его голова упала ей на плечо, затем он подался вперед, продолжая в том же духе, миллиметр за миллиметром, заполняя ее тело. Его дыхание стало рваным, но он нашел в себе силы хвалить ее.

— Ты идеальная.

— Я никогда ничего не хотела так, как хочу тебя.

— Ты моя. Твоя киска. Твой рот. Твои руки. Твоя кожа. Твои волосы. Твои слова. Твое дыхание.

Это не было проникновением или входом. То, что совершал Айрик, было заявлением прав на собственность. Вторжением настолько полным, что она знала в самых дальних уголках своего разума и души: он изменил ее духовную подпись.