Нора высвободила руку и потянулась через его бьющееся тело, пока он пытался ее остановить. Она схватила штырь.

Блядь, какой горячий.

— Стой! — снова вскрикнул Айрик.

Игнорируя шипение обжигаемой кожи, она сжала пальцы и дернула назад со всей силы. Ей удалось вытащить штырь наполовину. Голова андроида содрогнулась, челюсть защелкала. Не сводя глаз с Айрика, она дернула снова. На этот раз штырь поддался, ее рука отлетела назад, ударившись о стену. Боль прострелила костяшки и ладонь. Оставалось надеяться, что ничего не сломано.

Скрежет бота прекратился. Андроид перестал дергаться, а затем и вовсе замер. Его тело безвольно навалилось на Айрика.

Нора разжала ладонь, но обожженная кожа прилипла к стеклянной трубке.

С громким, полным боли воем — воистину волчьим — Айрик оттолкнулся от стены, отрывая руки андроида от его тела и освобождая их. Бот грудой рухнул на землю.

Осев на колени, Айрик потянул Нору за собой.

— Ты спасла нас, — выдохнул он, хватая ее за руку. Он выдернул штырь из ее ладони и швырнул его за стену переулка. Он перевернул ее руки — обе — и поморщился при виде свежего волдыря, вздувшегося в центре ее ладони.

Но никакого свечения. Никакой кудры.

Он прижал ее ладонь к своим губам, издав тихий всхлип облегчения.

Придерживая ее за талию, он выполз из переулка на открытую улицу, где гулял сильный ветер. Они сели у стены, дрожа всем телом. Айрик закрыл глаза, его голова упала ей на грудь. Секундой позже он резко сел, широко раскрыв глаза.

— Их может быть больше.

В вихре скользящих рук и рваного дыхания они осмотрели тела друг друга, убеждаясь, что они чисты. Он прижал Нору к груди; его горячие, дрожащие пальцы приподняли ее подбородок так, чтобы она смотрела на него, пока его зубы стучали от нерастраченного адреналина.

Ошеломленная потребностью прикоснуться к нему — такой же неотъемлемой, как желание есть или пить, — Нора потянулась к нему, баюкая его лицо в ладонях.

— Мне так жаль, — сказала она. — То, что я сказала раньше… я не хочу просто ненадолго…

Он перевернул ее под себя; его кожа пылала лихорадочным жаром. Волна тепла пульсировала в ее животе.

— Я не хотеть «жаль». Я хочу слушать твою жизнь. — Он прижался ухом к ее груди, напряжение его тела крепко прижимало их друг к другу. Через несколько вдохов он сполз ниже и уткнулся лицом ей в живот; дрожь сотрясала его тело.

Она обнимала его, поглаживая шрам на щеке и пытаясь замедлить дыхание. Он носил на себе летопись опасностей, которые охотились на него и потерпели неудачу. Доказательство его компетентности. Доказательство заложенной в нем доминантности.

Но, казалось, его инстинкт выживания ослаб из-за нее.

— Ты пришел за мной, — услышала она собственный голос. — Почему ты продолжаешь приходить за мной? Это приводит только к тому, что тебе делают больно.

Айрик поднялся на колени, оседлав ее. Даже растрепанный и потрясенный, его взгляд пылал убежденностью. Он долго смотрел на нее, словно ответ на ее вопрос был настолько очевиден, что он не мог поверить, что ей вообще пришлось спрашивать.

Она заерзала под ним; ее сердце было готово вырваться из груди.

— Потому что ты моя. — Он снова притянул ее в свои объятия, убирая волосы с ее глаз. — Ты знаешь, что случилось бы со мной? — Он сглотнул, его глаза наполнились синими слезами. — Если бы я потерял и тебя от кудры?

И тебя.

— Я не знать, что делать с тобой. С тем, что мы сделали. — Он прижался лбом к ее лбу. — Но… я чувствую… внутри меня идет кровь. Всё время. И это останавливаться только тогда, когда я с тобой. Даже Лаки…

Он замолчал, его голова резко повернулась в сторону переулка, из которого они только что вышли.

Желудок Норы ухнул вниз, ей не хватало воздуха. Айрик опустил ее на землю, а затем бросился обратно в переулок.

Всё еще приходя в себя, она обхватила колени руками, напоминая себе, что Лаки долгое время выживал здесь сам по себе.

Без тебя рядом.

Шерсть забилась ей в нос и рот.

— Лаки! — воскликнула она, вскакивая на ноги.

Айрик баюкал Лаки на руках, и тот гордо восседал в его объятиях, как маленький улыбающийся король. Его задняя лапа висела под неестественным углом, но его это, похоже, не сильно беспокоило.

— Его нога сломана, — сказал Айрик с таким видом, словно это была его собственная травма.

Она прислонилась к стене, на глаза навернулись слезы, а на лице блуждала нелепая улыбка. Затем, осознав, что это всё еще могло быть чудесным сном, она обняла и Лаки, и Айрика, сжав их так крепко, что Лаки издал приглушенный тявк.

— Ох ты, бедное, свирепое маленькое создание, — сказала Нора, отстранившись, чтобы дать ему вздохнуть. Она поцеловала оранжевые пятнышки на его голове, затем осторожно приподняла губы. Должно быть, в панике ей привиделось, как его зубы растут, потому что его клыки, хоть и сами по себе впечатляющие, снова стали нормальными.