Ашер остановился, по-прежнему прижимая к себе Олимпио. Он повернулся к Мальдонадо, к своему отцу, и я не видела его лица.

— Ашер, иди ко мне, — потребовал Мальдонадо. Я вспомнила, как в костяной комнате он удерживал меня, не давая пошевелиться. — Церемония может продолжиться. Они все заперты там. Я могу спасти тебя. Иди со мной и увидишь.

Ашер начал опускать Олимпио на землю. Делал ли он это по своей воле? Или магия Мальдонадо снова сковывала его, как сковывала меня?

— Нет! — я снова рванулась, пытаясь устоять на онемевших ногах. Ти на мгновение прижал меня к себе, помогая выпрямиться, и его губы коснулись моего лба.

— Будь осторожна, Эди, — прошептал он. Убедившись, что я стою твёрдо, он отпустил меня и рванулся вперёд.

Ти врезался в Мальдонадо раньше, чем Ашер успел сделать ещё шаг. Ведьма отлетел назад, ударился о бетонную стену и рухнул в воду у ног Ти. Мне хотелось закричать от радости, но нужно было добраться до Олимпио: может, всё это скоро закончится и каким-то чудом мы все выживем. Я старалась не думать о шансах, спеша к нему.

Мальдонадо уже пришёл в себя и я не заметила, как это произошло, но теперь они с Ти сцепились: грудь к груди, рука к руке. Будучи зомби, Ти был единственным, в кого Мальдонадо-перевертыш не мог превратиться. Ашер по-прежнему медленно шёл к отцу. Я надеялась, что его сдерживает нежелание, но, честно говоря, не знала наверняка.

Я подхватила Олимпио из воды. Он был холодным и бледным.

— Эй, эй, — я потрясла его, чтобы он не терял сознание. — Тебе лучше остаться со мной.

Его веки дрогнули и приоткрылись.

— Ты меня ещё не убила.

— Куда бы ты хотел поехать, Олимпио? — я опустилась на колени в воде, приподнимая его, чтобы держать выше уровня потока. Я прижимала его к себе, стараясь хоть немного остановить кровотечение.

— В Диснейленд, — он слабо улыбнулся.

Я фыркнула.

— Это довольно далеко отсюда.

— Да. Знаю. — Я крепче прижала его к себе.

Из самого дальнего туннеля появилась старуха. Она была как мистический таракан, которого ничто не могло убить. Стоило мне подумать об этом, как она повернулась и пронзила меня взглядом.

Мальдонадо оттолкнул Ти, и тот пошатнулся, упав на одно колено. Старуха обошла место схватки и направилась прямо ко мне. И тут я заметила кое-что странное: Ашер застыл на краю драки, двигаясь туда-сюда на одном месте, словно персонаж в старой видеоигре на паузе. Сражался ли он с отцом — или отец запер его там, пока сам боролся с Ти? От тревоги я ещё сильнее прижала к себе Олимпио.

Когда старуха подошла ближе, она будто стала выше — словно её позвоночник распрямился после долгих лет сгиба. И я поняла: она сама излучала свет — ярко-оранжевый, как от городского освещения, смешанный с оттенком смога.

— Elegir, — сказала она, остановившись рядом. — ¡Elige!

— Что, блядь, ты говоришь? — выкрикнула я.

— ¡Elige! ¡Elige uno! — она почти выплёвывала слова.

— Она говорит, что ты должна выбрать. Говорит, ты можешь выбрать одного, — перевёл Олимпио. Я видела рану на его плече — мясо там белело от потери крови. И холод его тела объяснялся не только дождём: он ускользал от меня.

— Спроси её, что она имеет в виду! — я чуть не трясла его от отчаяния.

— ¡Elige! — снова крикнула старуха, и на этот раз её голос совпал с раскатом грома.

И тут до меня дошло. Если то, что пытался сделать Мальдонадо в костяной комнате, сработало, если вся эта магия, кружившая внизу, нашла свой выход — тогда она и была Санта-Муэрте. Святой Смертью.

Полторы недели я молилась Богу, чтобы моя мама осталась жива. Так почему бы теперь не обратиться к божеству проклятых — к той, что стояла прямо передо мной?

— ¡Elige! — закричала старуха, и гром ударил точно в такт её голосу.

Выбери. Мою маму. Или… Олимпио. Боже, помоги мне.

ГЛАВА 44

Что за чудовищный выбор? Какое безжалостное, проклятое божество заставляет выбирать между другом и собственной мамой?

— Я ненавижу тебя! — крикнула я в бурю.

— ¡Elige! — прокричала она в ответ.

Мама уже верила в хорошую загробную жизнь. Я не могла отправить Олимпио — этого мальчишку, которого сама втянула во всю эту передрягу, — туда, в его загробную жизнь, прямо здесь и сейчас.

Боже. Помоги. Мне.

— Его! Спаси его! Если можешь! — я в страхе встряхнула Олимпио. — Сделай это, если можешь, сделай прямо сейчас!

Старуха прищурилась, потом на её лице появилось задумчивое выражение, и она опустила взгляд на мальчика у меня на руках. Затем отступила, унося с собой свой фосфоресцирующий ореол.

— Олимпио? — я посмотрела на его лицо, мокрое от дождя и моих слёз. — Ну же. Ты должен поправиться.

— Déjame en paz, estoy bien.

— Я не понимаю по-испански, помнишь? — я снова его встряхнула. — Олимпио?

— Хватит. Я в порядке. — Он выдохнул сквозь приоткрытые губы и попытался сесть. Я убрала руку с его раны и кожа под моей ладонью была целой.