Я стоял и слушал. Каждое слово падало в тишину, как камень в воду. София. Угрозы детям. Что-то внутри меня — то, что спало много веков, — начало просыпаться. Медленно, как вулкан, который молчал слишком долго. Я почувствовал, как воздух вокруг нагревается. Как по венам разливается жар. Пальцы сжались в кулаки.

— София, — произнес я. — Где она сейчас?

Михаэль встал. Он был ниже меня на голову, горб делал его фигуру неуклюжей, но сейчас он выглядел так, будто собирался встать у меня на пути. И он знал, что это бесполезно.

— Саша, не глупи.

— Где она?

— Ты не можешь просто…

— Я могу, — перебил я. — Я сжигал города ради одной женщины, Михаэль. Ты помнишь. А эта дрянь угрожала ее детям. Моим детям. Ты понимаешь, что она сделала?

— Понимаю. Но если ты убьешь Софию, это ничего не исправит. Леся не вернется. А ты потеряешь все, что построил.

Я смотрел на него. Он смотрел на меня. Тишина звенела, как натянутая струна.

— Я не убью ее, — сказал я наконец. — Я просто объясню ей правила.

Я развернулся и вышел. Дверь за моей спиной хлопнула так, что дрогнуло стекло. В коридоре было пусто. Я шел к лифту, и каждый шаг отдавался эхом. Пальцы все еще были сжаты в кулаки. Воздух вокруг дрожал и плавился, как над горном.

Я не знал, где сейчас София. Но я найду ее. И когда найду, она поймет, что угрожать семье бессмертного — плохая идея. Очень плохая. Возможно, последняя в ее жизни.

Глава 21

Глава 21

АЛЕКСАНДР

Я нашел ее в пентхаусе.

Она сидела на диване, листала журнал и пила белое вино. Шелковый халат, волосы по плечам, поза абсолютного довольства. Кошка, сожравшая канарейку. Когда я вошел, она подняла голову и заулыбалась.

— Любимый! Ты рано. Я думала, у тебя совет директоров до ночи. Будешь вина?

Я не ответил. Пересек гостиную и остановился перед ней. Она замерла с бокалом в руке. Что-то в моем лице заставило ее улыбку погаснуть.

— Что случилось?

— Ты встречалась с ней.

Короткая пауза, но достаточная, чтобы я все понял. Она не стала отпираться.

— Ходила, — сказала она спокойно, ставя бокал на столик. — И что? Обычный деловой обед. Я просто обозначила границы. Ты мой мужчина, Александр. Я не собираюсь делить тебя с лабораторной мышью, которая не понимает, с кем связалась.

— Ты показала ей фотографии ее детей. Ты угрожала.

— Я предупредила, — она пожала плечами. — Это разные вещи. Смертные хорошо понимают язык предупреждений. Особенно когда речь идет об их отпрысках.

Я ничего не ответил. Просто смотрел на нее. София выдержала мой взгляд секунд пять, потом от отвела глаза. Поправила волосы. Потянулась за бокалом. Рука дрогнула.

— Ты злишься, — сказала она. — Я понимаю. Но это пройдет. Все твои увлечения проходили. Вспомни ту рыжую из маркетинга. Или ту, из Парижа. Ты перегорал и возвращался ко мне. Так будет и в этот раз.

— Нет.

— Что «нет»?

— Не в этот раз.

Она подняла бровь. Все еще уверенная. Все еще думающая, что контролирует ситуацию. Я видел ее мутную ауру с прожилками страха, но пока не паники. Пока.

— Ты собрала на нее досье, — продолжил я. — Ты знаешь о детях, о бывшем муже, о кредитах. Ты знаешь, где она живет и где учится ее сыновья. Ты использовала это, чтобы запугать ее. Чтобы заставить уволиться.

— Я защищаю свои интересы.

— У тебя нет здесь интересов.

Она усмехнулась.

— Три года, Александр. Три года я была рядом. Я знаю твои привычки, твое тело, твои слабости. Я знаю, какой кофе ты пьешь по утрам и почему не спишь по ночам. Я знаю, кого ты ищешь в каждой женщине. И я ни разу, ни единого раза не перешла черту. А эта мышь — она кто? Она даже не догадывается, кто ты такой.

— Вот именно, — сказал я. — Она не догадывается. И не должна. А ты решила поиграть в хозяйку. Ты ошиблась.

Я подошел ближе. Она инстинктивно откинулась на спинку дивана. Я наклонился, упираясь руками в подлокотники по обе стороны от нее, запирая в клетку. Наши лица оказались на одном уровне. От меня шел жар, и она чувствовала его — я видел, как испарина выступила у нее на висках.

— Послушай меня внимательно, — произнес я тихо. — Ты сейчас соберешь вещи. Все. Заберешь то, что я дарил. Уедешь из этого города. И никогда больше не приблизишься ни к ней, ни к ее детям. Ты не напишешь ей. Не позвонишь. Не передашь записку через третьих лиц. Ты исчезнешь из ее жизни. Полностью.

— А если я не соглашусь? — она пыталась держать лицо, но голос предательски сел.

Я чуть склонил голову.

— Ты же умная женщина, София. Ты три года наблюдала за мной. Ты знаешь, на что я способен, когда у меня отнимают важное. Ты знаешь истории. Ты слышала, что случилось с домом Медичи, когда они встали у меня на пути. Ты слышала про пожар в Эдо. Ты знаешь, что я делаю с теми, кто угрожает людям, которые мне дороги.

Она молчала. Ее зрачки расширились. Дыхание стало частым и поверхностным. Я чувствовал, как колотится ее сердце.