— Вовсе нет. Ты сделала то, ради чего была рождена, — мягко отвечает она. — Пророчество, помнишь?

Её светлые волосы светятся ореолом в далёких отсветах пурпурного пламени, а я отстранённо гадаю, сожгут ли щупальца, поглощающие этот мир, и своего собственного творца.

— Это они всё подстроили, — произношу я и резко оборачиваюсь. Три пары встревоженных багровых глаз смотрят на меня в ответ. — Вы все отняли у меня всё.

Селеста заслоняет их собой.

— Дэнни, у тебя ещё будет время позлиться на каждого из них — и я согласна, они это заслужили, — но всё это будет зря, если мы не уйдём прямо сейчас. Егор сбежал. Похоже, кто-то его предупредил, потому что он заявил двору, что всё это время собирал армию Бешеных. Он впустил их в бальный зал и убил Киприана с Бенедиктом… и всех остальных, кто там был. Он разрушил саму основу нашего мира ещё до того, как вы добрались до подземелий. Я спаслась только потому, что спряталась. Я пошла за ним и его армией, а потом раздался страшный грохот, и пещера содрогнулась. Половину его армии раздавило, а другая половина вырвалась через разлом в земле.

Я растерянно моргаю от такого потока информации. Армия Бешеных? Вырвалась в человеческий мир?

— Ты уже никого не спасёшь там, внизу, даже если попытаешься. Но ты можешь спасти всех наверху.

С моих губ срывается измученный смешок.

— Сначала я — пророчество, а теперь — спасительница? Что угодно, только не человек с правом выбора. Просто женщина, которую используют ради высшего блага.

Я покачиваюсь на месте. Как же чертовски я устала.

— Нет, ты всё ещё можешь обрести всё, Дэнни. Всё, чего пожелаешь. У тебя всё это будет. Но сначала нам нужно выбраться, пока это место не обрушилось окончательно.

Едва она произносит эти слова, как с потолка рядом с нами срывается кальцитовый сталактит, разлетаясь на смертоносные осколки. Меня уже никто не спрашивает, хочу ли я спасаться; Селеста просто тащит меня за собой к туннелю впереди, оставляя позади шлейф разрушений. Деймон, Бетти и Нокс молча следуют за нами. Вероятно, все они слишком напуганы, чтобы проронить хоть слово, опасаясь, что я случайно снова применю магию. По правде говоря, я её даже не чувствую. И больше никогда не хочу её чувствовать или использовать, раз такова цена. А что же с тем, чего хочу я? Я размышляю об этом, пока Селеста ведёт меня за руку по извилистым туннелям, которые должны вывести на поверхность. Предательство Нокса ранило очень глубоко — настолько глубоко, что разом перечеркнуло все мечты и планы, которые я могла бы для нас построить. Если бы только он рассказал мне о своих планах, если бы он хоть раз был со мной, блять, честен, возможно, я смогла бы помочь.

Да нет, к чёрту. Я определённо смогла бы помочь.

От этого так больно. Узы между нами висят на волоске. Я снова сгибаюсь пополам от боли — пронзительное чувство грозит разорвать сердце надвое.

— Мы почти на месте, — бросает Селеста, когда мы приближаемся к тупику. Она изо всех сил отшвыривает камни ногами, открывая лестницу, ведущую наверх, к крышке канализационного люка. Крошечные лучики солнечного света пробиваются сквозь круглые отверстия, подсвечивая кружащуюся вокруг нас пыль.

Что ждёт меня по ту сторону? Как мне вообще оправиться от всего этого?

— Я хочу жить, — произношу я; от обещания безопасности в реальном мире усталость въедается в самые кости. Селеста оборачивается ко мне, уже поставив одну ногу на лестницу.

— И будешь. Обещаю. — Она не может сдержать улыбки; её свобода теперь всего в паре шагов.

— Но я также не смогу жить с тем, что натворила, — добавляю я, вздёрнув подбородок с теми жалкими крупицами непокорности, что у меня остались. Возможно, позже я буду ненавидеть себя за это, но с меня хватит жить по чужим правилам. Я поворачиваюсь к остальным, встретившись взглядом с Бетти. — Заставь меня забыть.

Нокс бросается вперёд.

— Ни за что.

Я отталкиваю его назад, прямо на Деймона.

— Не тебе это решать. — Я снова поворачиваюсь к Бетти. — Ты уже забирала мои воспоминания раньше, так сделай это снова. Сделай так, чтобы я забыла обо всех вас, обо всём этом дерьме и обо всех тех людях, которых вы вынудили меня убить.

Я чувствую ужас Нокса через узы. Но мне плевать. Он заслужил эту боль. Мои глаза встречаются с его багровым взглядом.

— В этом можешь винить только себя, — отрезаю я.

Бетти шагает вперёд, протянув руки, чтобы прикоснуться ко мне или утешить, но я отступаю на пару шагов к Селесте. В глазах матери блестят слёзы.

— Но я ведь только-только тебя вернула.

— Ты потеряла право присутствовать в моей жизни в тот день, когда инсценировала собственную смерть и сбежала, чтобы присоединиться к цирку. — Я надеюсь, что мои слова режут по ней, как раскалённый нож. — Если вы заботитесь обо мне, хоть кто-нибудь из вас, вы сделаете это ради меня.