— Какого черта?

Парни синхронно оборачиваются, чересчур восторженно скандируя мое имя. Видимо, на лице красноречиво отражается вся глубина недоумения, потому что Адам с усмешкой шагает навстречу.

— Уилл позвонил. Решил, что тебя нужно немного отвлечь.

Сердцебиение учащается.

— Отвлечь от чего? Где он?

— Поехал поговорить с Олссоном, — тяжело вздыхает Адам.

Глава 42Уилл

Бек изменил название группы на: Операция «Локализация Огонька»

Бек: Проснулась. Рвет и мечет

Трипп: Теперь я понимаю, почему удерживать Калли пришлось втроем. Похоже, она вот-вот вцепится Адаму в глотку

Адам: Врут они все. Моя сестра – само очарование... но так, к слову, возврат не предусмотрен

Становится несложно представить всю троицу, пытающуюся усадить Калли хорошенькой попкой на стул и уговорить дать мне со всем разобраться. Трипп прав – без поддержки ни один из них бы не справился. Бек сдался бы в ту же секунду, как Калли обиженно надула губки. Трипп встал бы в тупик от любого ее довода. А Адам? Да его бы раскатали в блин.

Как бы ни было паршиво ее оставлять, я хочу, чтобы все осталось позади. Разговор такого рода извел бы Калли, и, хотя я знаю, что она не в восторге от перспективы остаться в стороне, мои намерения понятны.

Я стучу в дверь кабинета Олссона и делаю глубокий вдох перед тем, как войти.

— Андерсон, — он кивает на кресло напротив. — Пришла весть из лиги. Вам с Адамом впаяли по увесистому штрафу и дисквалификации на одну игру.

— Всего на одну? — я-то рассчитывал, что наказание окажется куда суровее.

Олссон откидывается на спинку кресла.

— Задавать лишних вопросов я не стал, но предполагаю: все из-за того, что чисто технически первым полез не ты. Впрочем, все остальные удары наносились по личным мотивам.

Олссон приподнимает бровь, и я прекрасно понимаю, к чему тот клонит.

— Возможно, и по личным, но совсем не по той причине, о которой вы думаете, — я выпрямляюсь в кресле, понимая, что меня вот-вот понесет сбивчиво говорить о Калли. — В драку мы ввязались не из-за мелкой стычки. Ник получил по заслугам, но если вы станете выуживать подробности – ничего не добьетесь. Зато скажу прямо: у нас с Калли все серьезно, еще с февраля. Хотя готов поспорить, что началось даже раньше, ведь когда я в нее влюбился, понятия не имел о существовании правила.

— Мы намеревались доказать, что сможем работать бок о бок и не позволим чувствам мешать работе. И вы не можете не признать: если не брать в расчет вчерашний день, получалось более чем отлично. Калли души не чает в работе, да и я, если уж на то пошло, впервые за долгие годы снова наслаждаюсь игрой. Но если поставите условие, что мы не можем быть вместе и оставаться частью команды, – обменяйте меня, сошлите в фарм-клуб, да хоть карьеру заставьте завершить. Только, пожалуйста, оставьте Калли.

Олссон какое-то время сохраняет непроницаемое выражение лица, переваривая сказанное. Не могу точно сказать, сколько проходит времени – пауза кажется вечностью, – но, в конце концов он вздыхает.

— Никто Калли не уволит.

С плеч в ту же секунду будто сваливается тяжелейший груз.

— Мне, естественно, не понравилось, что она бросила рабочее место и побежала проверять идиота, вышвырнутого с арены. Ее дисквалификация на сегодняшний матч остается в силе, но теперь побег обретает хоть какой-то смысл, — Олссон подается вперед и опирается на стол. — Слушай, я за эти годы насмотрелся всякого дерьма, но чтобы игрок напросился на разговор, дабы обсудить произошедшую драку и отношения, – такое, пожалуй, впервые. Но если все серьезно, Андерсон, просто заполни, чертов бланк у Шэннон.

— Бланк? Какой еще бланк? — клянусь богом, если всего этого можно было избежать благодаря одной сраной бумажке...

Олссон тяжело вздыхает.

— Да, мы не особо приветствуем служебные романы, и я прекрасно понимаю, что работа далеко не офисная, но отдел кадров никто не отменял. Просто попроси у Шэннон нужную форму и заполни.

— И на этом все? Нам можно встречаться? Калли от Шэннон услышала совершенно другое.

Олссон приподнимает бровь.

— Справедливости ради, прошлый генеральный менеджер вышвырнул бы Калли сразу после драки, а ты бы уже сидел в самолете, направляясь в другую команду. Так что Шэннон, пожалуй, поступила вполне благоразумно. Я уделяю колоссальное внимание имиджу клуба и, сказать по правде, больше не потерплю потасовок на поле из-за личных разборок. Суть ограничений на служебные романы кроется в минимизации рисков: в прошлом игроки не умели отделять одно от другого. Но если вы продолжите сохранять профессионализм, проблем не возникнет, — Олссон поднимается из-за стола. — И раз уж зашла речь: продолжишь подавать так же роскошно, как вчера – немедленно пересмотрим контракт.