Атмосфера в раздевалке меняется кардинально. Пожалуй, я никогда не видел у парней такого настроя на игру. Даже тогда, в Сиэтле, перед Мировой серией, витало хоть какое-то азартное воодушевление. Да и сам я держался спокойно, хотя, чего греха таить, в Сиэтле было не так важно происходящее.

Кубок Мировой серии – конечно, здорово, но отношения с Калли? Это вся моя жизнь.

Глава 39Калли

Нервы натянуты до предела. Больше всего на свете хочется запереться в каморке уборщика и как следует, от души выплакаться. И хотя утром от меня отрекся родной отец, а Ник щедро полил грязью, злюсь я сильнее всего на саму себя.

Зря я так сорвалась на Уилла. Он заступился за меня, когда сама не могла дать отпор. Но, застав ту сцену, словно наяву столкнулась с худшим кошмаром. И дело вовсе не в словах или поступках Ника: до смерти напугала мысль, что придурок разрушит мою главную месть – шанс на счастливую жизнь.

Едва утром закончился разговор с отцом, с плеч упал тяжкий груз. Я наконец-то поверила в возможность оставить прошлое позади. Но заявился Ник и снова попытался все испоганить.

Масла в огонь подлила Шэннон, весь рабочий день гонявшая меня по стадиону. Дошло до того, что Майлз отыскал меня и предложил подсобить, но пришлось разбить парнишке сердце. Уж такого я начальнице точно никогда не прощу.

Казалось, твердого обещания просто выполнять обязанности хватит для усмирения ее пыла, но слова лишь сильнее раззадорили Шэннон. Стерва выучила расписание наизусть: стоило выкроить хоть секунду на передышку, как она тут же оказывалась рядом с очередным поручением.

Весь день я тешила себя надеждой сбежать и от нее, и от создаваемого вечного напряжения, стоит лишь начаться матчу. На деле же просто променяла одну головную боль на другую. Еще недавно парни едва не сцепились прямо в коридоре; теперь же в их распоряжении бейсбольные биты и целая толпа зрителей.

Заняв привычное место в фотоложе рядом с дагаутом, я пытаюсь украдкой поймать взгляд Уилла, однако тот упорно смотрит в сторону. Черт, только полномасштабной истерики не хватало. Нужно стиснуть зубы, дотерпеть до конца игры, а потом сможем нормально поговорить.

Я справлюсь... и не с таким справлялась.

Ко второй половине четвертого иннинга «Блюз» подчистую громит «Кримсонс»: пять-ноль. Весь последний месяц парни так не играли. Подачи Уилла безупречны как никогда.

Пока в каждом иннинге он неизменно отправляет Ника в страйк-аут. Наблюдать за подобным чертовски приятно, но в то же время нервы натягиваются: Уилл ни разу не посмотрел в мою сторону.

Покинув насиженное в ложе место, я решаю сделать пару кадров из-за домашней базы. Ракурс уступает позиции на поле, но для работы вполне сгодится. К тому же, пока Уилл упорно отказывается меня замечать, я начинаю все сильнее себя накручивать.

Торопливо пробираясь к новой точке, я пропускаю момент прорыва одного из игроков на первую базу. Зато успеваю как раз к очередному выходу Ника с битой; и если на прежнем месте его ярость лишь витала в воздухе, то здесь становится почти осязаемой.

На первом же страйке губы Уилла растягиваются в улыбке. Каяться не собираюсь, зрелище и правда услада для глаз. Готова поклясться: после второго страйка Ник что-то произносит, однако за ревом толпы не разобрать ни звука. Затем он бросает мимолетный взгляд в сторону моего брата. Внутри шевелится тревога, но ведь все обойдется, правда?

Третий страйк. Судья объявляет Нику пятый за вечер аут, и для ушей слова звучат как райская музыка. А в следующую секунду сердце пропускает удар: Ник со злостью швыряет биту в ограждение и несется к горке, прямо на Уилла.

— Твою мать, — бормочу я себе под нос. Едва Ник добегает до питчерской горки, Уилл позволяет ему нанести один-единственный удар, а затем окончательно слетает с катушек.

Вспыхивает массовая драка. Уилл яростно впечатывает кулаки в Ника. Бек отбивается от парня, прорвавшегося на первую базу. Дальше – больше. Адам оттаскивает Уилла в сторону, но вовсе не ради перемирия, а чтобы перехватить инициативу и продолжить начатое. Секунда, и все до единого игроки срываются со скамеек, вываливаясь на поле.

От шока и страха я словно прирастаю к месту, беспомощно наблюдая за разворачивающимся на поле кошмаром. Толпа ревет, упиваясь зрелищем, а у меня сердце уходит в пятки.

Наконец, благодаря вмешательству тренеров и арбитров, потасовка прекращается. Ника, Адама и Уилла удаляют с поля. Олссон срывается на крик. На кого он орет – на Адама с Уиллом или на судей, – я не знаю. Да и плевать. В ту секунду, когда Уилл уходит с поля, я срываюсь с места – нет, мчусь, чтобы его найти.

Протиснувшись сквозь толпу, я бегу по коридору и с размаху распахиваю двери раздевалки.

— Уилл? — кричу я, озираясь по сторонам с таким безумием, что едва не зову его снова, но тут Уилл выходит из душевой, прижимая полотенце к рассеченной брови.

— Калли, мне так жа...