Рейган: Насколько ты нервничаешь по шкале от одного до десяти?

Я: Даже не начинай

Рейган: Значит, на десятку?

Люси: Рей, оставь его в покое. Само собой, на десятку

Я: Ни капли не помогаете

Рейган: Мама рыдает, хотя ничего еще даже не случилось

Люси: Надеюсь, ты спрятала ее от Калли, иначе испортит весь сюрприз! На этой неделе в маникюрном салоне мама пыталась подсунуть свадебный каталог. Я чуть на месте ее не прибила

Рейган: Так ведь сложно сдержаться! Мы закатим самую эпичную свадьбу в истории! Не вини нас за бурю эмоций

Я: Планировать свадьбу будем мы с Калли. А не вы, девчонки... Люс, вы уже в пути?

Люси: Идем по коридору. Только преподнеси ему новость помягче!

— Пойду встречу Люси с Майлзом, — бросаю я Адаму, закидывая телефон в сумку.

— О, точно. И как, кстати, продвигаются дела на этом фронте? — с многозначительной улыбкой интересуется Адам. Боже, он прямо-таки нарывается.

— Предпочитаю избегать лишних вопросов, — парирую в ответ, разворачиваясь к выходу.

Адам хмыкает.

— Да уж, я в свое время тоже предпочитал ничего не знать.

Чертов провокатор.

— Уилл! — окликает Люси, едва я захожу в коридор. Они с Майлзом с ног до головы разодеты в атрибутику «Блюз» по случаю матча открытия, и я стараюсь не зацикливаться на том, что на ее джерси красуется далеко не наша фамилия.

— Привет, Майлз. Отлично выглядишь, приятель, — я опускаюсь перед мальчишкой на одно колено, чтобы оказаться с ним на уровне глаз. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

Калли

Словами не передать, до чего я счастлива, что наконец-то настал день открытия сезона. Выездные матчи лишены сумасшедшей энергетики. К тому же, домашние серии – это возможность по-настоящему побыть дома.

Я безумно люблю нашу с Уиллом квартиру. Кого-то другого обилие фотографий на стенах наверняка бы начало раздражать, но я расплываюсь в улыбке каждый раз, толкая незапертую входную дверь. Уилл тоже, и ничего важнее для меня нет.

Я спускаюсь по лестнице к импровизированной фотобазе, и тут сзади подбегает Адам.

— Привет, Калли.

— Секунду, — бросаю я, откладывая аппаратуру и включая компактный обогреватель, чудом выпрошенный у Олссона. Повернувшись к брату, энергично растираю озябшие ладони. — Что стряслось?

— В общем, гость, который должен был выполнить символическую первую подачу, в последнюю минуту отказался, так что я вызвался предложить на эту почетную роль твою кандидатуру, — Адам расплывается в дурацкой улыбке, заметив неподдельный ужас на моем лице.

— Только не это, — оторопело моргаю. Я достаточно перекидывалась мячом с ребятами и знаю, что справлюсь вполне сносно – по крайней мере, не опозорюсь. Но ведь он не всерьез, не может такого быть. — Адам, открытие сезона! Трибуны не просто забиты: билеты распроданы подчистую. Да чертову игру транслируют по телевизору!

— Знаю, — смеется Адам.

— Калли! — кричит Олссон со стороны поля. — Твой выход!

Бросив взгляд на начальника, я застываю. Ну не могут же они говорить всерьез.

Брат берет меня за руку, медленно вытягивая из зоны комфорта, и, словно в подтверждение худших страхов, из динамиков раздается голос диктора.

— Сегодня почетное право первой подачи предоставляется невероятно талантливому фотографу «Блюз», Калли Рейер!

— Адам, — бормочу я, — я тебя прикончу.

Брат ободряюще сжимает мою ладонь, когда мы подходим к питчерской горке.

— Да ладно тебе, все пройдет отлично. Обещаю.

Адам отступает, чтобы взять мяч, а я тем временем бросаю обреченный взгляд на переполненные трибуны. От такого скопления народа перехватывает дыхание. Ума не приложу, как Уилл справляется.

Кстати, где он?

— Держи, сестренка, — произносит Адам, отвлекая меня от созерцания зрителей и вкладывая в руку бейсбольный мяч. — Готова?

— Разве я бросаю не тебе?

Адам лишь загадочно улыбается и отступает на шаг.

— Эй, Огонек! — окликает Уилл, направляясь к дому. — Покажи мастер-класс.

Покачав головой, я на мгновение прикусываю губу, сдерживая рвущуюся наружу колкость. Видимо, слишком засмотрелась на толпу и не заметила, как все до единого игроки «Блюз» покинули дагаут. Обычно в это время половина парней предпочитает ни с кем не контактировать, настраиваясь на матч. А теперь мне предстоит подавать мяч собственному парню – стартовому питчеру команды. Твою же мать, вот это давление.

Я оглядываюсь на брата: тот едва заметно кивает, призывая действовать. Делаю еще один глубокий вдох, отсекаю весь внешний шум и сосредотачиваюсь на Уилле. Нет никого, кроме нас. Я бросаю мяч любви всей своей жизни.