Размахнувшись, посылаю мяч прямиком в ловушку Уилла. Получился ли бросок таким же молниеносным и красивым, как у него? Нет. Даже близко. Но вышло весьма достойно – он отлично меня поднатаскал.

Уилл поднимается; на красивом лице играет улыбка. Он направляется ко мне, и, не в силах сдержаться, я шагаю навстречу. Да, мы на работе, но короткий поцелуй за отличную игру я точно заслужила. Обещаю, все в рамках приличия.

— Отличный бросок, малышка. Решила меня подсидеть? — кричит Уилл, пытаясь перекрыть несмолкающий гул трибун.

Диктор, кажется, что-то вещает, но стоит подойти к Уиллу – и весь остальной мир перестает существовать.

— Мы оба знаем: если что, ты не пропадешь, — намекаю я на вечную шутку про чайный магазинчик.

— Можешь оставить его себе, — ухмыляется Уилл, перекидывая мяч. — И не волнуйся, я расписался.

— Да ладно, — тихонько посмеиваюсь я и опускаю взгляд, крутя мяч в руках в поисках небрежных каракулей. Воздух разом выбивает из легких, слова застревают в горле, стоит только прочесть надпись: «Ты выйдешь за меня, Огонек?».

Рев трибун становится оглушительным; я поднимаю голову и замечаю стоящего на одном колене Уилла, держащего в руке открытую бархатную коробочку.

— Жилье, возможно, придется подыскать попросторнее... Что скажешь, Калли? Хочешь повесить на стену наши свадебные фотографии?

На глаза наворачиваются слезы, и я не колеблюсь ни секунды.

— Да! — я падаю на колени и крепко обнимаю Уилла за шею. Слезы бегут по щекам; я прижимаюсь к нему еще сильнее. — Да, — повторяю едва слышным шепотом. На большее меня просто не хватает: способность тараторить отшибло напрочь.

Уилл обхватывает меня за талию, помогая подняться на ноги.

— Тогда пора сделать все официально, — произносит он.

Уилл берет мою левую руку и надевает на палец невероятной красоты кольцо. Золотой ободок украшают два зеркально расположенных камня грушевидной огранки карата по три каждый, никак не меньше. Один – бриллиант, второй – великолепный оранжевый сапфир.

Как только кольцо оказывается на месте, я беру лицо Уилла в ладони и притягиваю к себе для поцелуя «за отличную игру». Этот мужчина его заслужил.

Трибуны снова взрываются ревом, и не успеваю я отстраниться, чтобы сказать Уиллу, как сильно его люблю, как нас со всех сторон окружает команда.

Начинается бесконечная череда объятий и поздравлений. Даже Майлз выходит на поле вместе с мамой и сестрами Уилла, чтобы сказать, как рад моему счастью. Адам, может, и будет отрицать это до конца своих дней, но я точно видела, как блеснули слезы в его глазах, когда тот стиснул меня в объятиях.

— У нас еще и отпадная афтерпати намечается, — закидывает мне на плечо руку Бек. — Я уболтал Пироженку Дженни набить по маленькой татуировке. Сказал, что хочу на плече сердце с надписью «Уилл плюс Калли».

Уилл легонько отталкивает Бека и прижимает меня к себе.

— Может, когда нанесешь на себя чернила, наконец запомнишь, что к моей невесте лучше не тянуть руки.

— О, поверь, наши имена – это совсем не то, что он на самом деле мечтает набить, — отзываюсь я, мимолетно целуя Уилла в щеку.

Следующим нас поздравляет Олссон.

— Эта картина мне нравится куда больше, чем на прошлом открытии, — подшучивает он. — Я за вас безумно рад, но, кажется, супругам нужно подписывать совсем другие бланки. Справишься?

— Будете припоминать это до конца жизни, да? — фыркаю я, не сдержав смеха.

— Естественно, — Олссон хлопает в ладоши и рявкает команде: — А теперь давайте выиграем гребаный матч!

Мы направляемся к скамейкам запасных, и Уилл первым делом провожает меня на место.

— Ну что, как тебе счастливая жизнь?

— В процессе проявления, — улыбаюсь я. — Но итоговый снимок я уже отчетливо вижу.

ЭпилогУилл

Десять лет спустя

— Калли, малышка, я дома, — переступая порог незапертого пентхауса, зову я. Вскоре после свадьбы стало предельно ясно: для фотографий потребуется куда больше места.

Покупать жилье побольше исключительно ради того, чтобы было куда развешивать снимки, наверное, глупо, но да к черту: я обещал Калли целую галерею.

— В спальне! — откликается Калли, пока я сбрасываю в прихожей заснеженные ботинки. Не помешало бы стянуть и остальную промокшую от снега одежду, но моей жене с самого утра приспичило попробовать фирменный напиток из «Пролитого чая», а кто я такой, чтобы отказать?

Впрочем, мы еще и инвесторы сети чайных. Кажется, шутки Калли про курьера я воспринял чересчур буквально.

Входя в спальню, вижу, что Калли, натянув легинсы и одну из моих толстовок, уютно устроилась на небольшом диванчике у окна с видом на город.

— Ну и метель, — замечает она. — Извини, что заставила тебя тащиться на улицу в такую погоду.

Протягивая пряный яблочный чай, я качаю головой.

— У тебя весь месяц как один сплошной день рождения, Огонек.