— Ладно, Шэннон, — отзываюсь я, чувствуя, как градус воодушевления резко падает. — Однако в ближайшие полтора часа запланирована репортажная съемка у входа. День предстоит довольно загруженный. Я с радостью подхвачу чужие задачи в свободную минуту, но планирую придерживаться расписания, утвержденного Олссоном. Мы следуем ему перед каждым матчем.

— Твой график, Калли, вовсе не железный. Дурацкие фотки нащелкать еще успеешь, — отрезает Шэннон и разворачивается на каблуках, даже не дожидаясь моей реакции. Она свято верит, что я безропотно поплетусь следом.

Глубокий вдох, Калли. Обойдемся без драмы, верно? Но, черт побери, у меня тоже есть прямые обязанности.

— Шэннон! — окликаю я, пока та не успела отойти слишком далеко, и, дождавшись, когда Шэннон со звонким цоканьем обернется, продолжаю: — Послушайте, не сочтите за грубость: я дорожу работой и именно поэтому намерена выполнять ее на совесть. Безусловно, готова работать в команде и подстраховывать вас в перерывах, но сейчас иду готовить аппаратуру для съемки игроков, а уж потом дам о себе знать.

— Ладно, — цедит Шэннон, сверля меня непроницаемым взглядом. — Раз уж это так необходимо – воля твоя.

Разносится очередной резкий стук удаляющихся каблуков, и мое настроение окончательно летит в тартарары. Раскисать некогда: я целый месяц ждала возможности сделать эти кадры. Уверена, Шэннон обязательно вставит свои пять копеек насчет наших с Уиллом отношений, так что рассчитывать на ее поддержку больше не приходится. Остается уповать лишь на то, что проделанная мной работа скажет сама за себя.

Забросив вещи в крохотный кабинет, я выхожу на улицу готовить технику для давно запланированной съемки. Не позволю Шэннон трепать мне нервы. Утро выдалось невероятно окрыляющим. Я навсегда захлопнула дверь за покорной Каллиопой и теперь могу быть просто Калли. Ну, или почти. Нужно лишь продержаться неделю, потому что, признаться честно, без Уилла я сама не своя.

— Ты что творишь? На улице дубак, градусов пять от силы, — со смехом выдает ожидаемо появившийся первым Адам, застав меня с камерой на голом бетоне.

— Тс-с, меня здесь нет. Хочу поснимать вас в естественной среде перед матчем, — я делаю еще несколько кадров, а Адам лишь качает головой. — Эй, сам же выбил эту должность! — со смехом отзываюсь я. — Ради удачного кадра можно и потерпеть.

— Я горжусь тобой, Калли, — останавливаясь рядом, Адам легонько треплет меня по макушке. — Рад видеть тебя счастливой.

— Спасибо, — я поднимаю на него взгляд, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — За все.

— Да ладно, моей заслуги в этом не так уж и много, — пожимает плечами брат.

— А чьей же... — вопросительно изгибаю я бровь.

— Следующий игрок на подходе, Калли, — обрывает Адам. — За работу.

При виде приближающегося Маттео снова берусь за камеру, но любопытство берет верх, и я невольно оборачиваюсь к брату.

— А кто... — только и успеваю бросить я вдогонку, прежде чем Адам скрывается в недрах стадиона.

Проклятье. Тяжело вздохнув, я пытаюсь стряхнуть дурацкое наваждение этого дня. Щелкаю Маттео и не могу сдержать смеха, когда тот принимает позу. Если честно, почти все этим грешат: создается ощущение, что каждый парень в команде – сущий балбес.

Время сбора подходит к концу, остается дождаться всего троих игроков, и, на мое счастье, следующим в объективе появляется абсолютный фаворит.

При виде идущего ко мне Уилла я поднимаю камеру. Быстро оглядываюсь по сторонам, проверяя, нет ли поблизости лишних ушей, и выдаю хулиганский свист.

— Ого! Прошу прощения, сэр, какие планы на вечер после игры?

Я делаю серию снимков ровно в тот момент, когда Уилл заливается смехом. Боже, эти кадры я точно распечатаю и вставлю в рамку.

— Тобой, Огонек, — поравнявшись со мной, Уилл протягивает принесенный картонный стаканчик. — Держи, согрейся.

— Святой человек, — забирая напиток, я готова разрыдаться от счастья, чувствуя, как тепло возвращает к жизни окоченевшие пальцы. — Что на этот раз?

— Кажется, черный чай с мандарином. Напиток дня в «Пролитом чае», — отзывается Уилл. — Всех уже отсняла?

— Не-а, Трипп и Бек – последние потеряшки, — я тянусь за телефоном проверить время и, на свою беду, натыкаюсь на сообщение от Шэннон: как только закончу, я срочно нужна для съемок у фудкорта. — Кажется, она меня точно прикончит.

— Что на этот раз? — интересуется Уилл, пока я сверяюсь с расписанием, боясь упустить какую-нибудь важную деталь.

— Требует, чтобы шла снимать фудкорт. Но между съемкой и разминкой заложено ровно пятнадцать минут на настройку аппаратуры для общих планов, — со стоном я швыряю телефон обратно в сумку. — И все потому, что я утром имела наглость заявить: сначала прямые обязанности, а потом помощь. Теперь Шэннон наверняка будет гонять меня в хвост и в гриву ради всякой бесполезной хрени вроде фоток точек питания. Какой в этом вообще смысл? Они же закрыты, Уилл!