Когда Калли подступает вплотную, я притягиваю ее к себе за бедра. Руки скользят вниз, взбираясь под джерси в ожидании наткнуться на тонкую ткань... однако пальцы ничего не находят.

— М-м-м, только не говори, что ты так весь вечер ходила. То маленькое черное платьице и без того было сущим наказанием.

— А ты хотел бы знать? — с ухмылкой толкает она меня в грудь. — Снимай футболку.

Я выпускаю Калли из объятий и сдергиваю футболку через голову. Едва перевожу на нее взгляд, как замечаю расплывшуюся по лицу улыбку.

— А теперь руки за спину, Андерсон.

Вот черт. Меня? Стоит убрать руки за спину, как ее глаза вспыхивают. Калли это нравится. Мать твою, становится еще горячее.

— Я весь вечер сгорал от нетерпения прикоснуться к тебе, и что в итоге? — произношу я с иронией, давая понять, что обеими руками «за» подобные шалости, пусть и бесит неспособность до нее дотронуться.

С заведенными за спину руками я наблюдаю, как Калли подходит, расстегивает мои джинсы и стягивает их вниз.

— Платье ведь было горячим, правда? — Калли опускается на колени, пока я сбрасываю остатки одежды в сторону.

— Ты была чертовски хороша в том платье, малышка, но сейчас? Черт, в моей джерси? Радуйся, что надела наручники, не то я бы нагнул тебя и отодрал по полной.

Руки Калли скользят вверх по моим бедрам, но вместо того чтобы коснуться члена, движутся к прессу, а сама она поднимается на ноги.

— Почему бы тебе не присесть?

Калли отступает и наблюдает, как я опускаюсь на стул, упираясь сцепленными за спиной руками в спинку. Она шагает навстречу, но я-то знаю: Калли нравится, когда ей отдают приказы.

— Не-а, Огонек. Ползи.

В глазах проскакивает интригующий блеск, и она опускается на четвереньки.

— Мне это нравится. Люблю игру на контрастах.

Калли ползет мучительно медленно. Уверен, делает она это намеренно. С той самой секунды, как я переступил порог квартиры, казалось, что сильнее возбудиться уже невозможно, но, черт возьми, член тверд как камень.

— Чего тебе хочется? Чтобы я надавил и скомандовал поскорее притащить свою аппетитную попку сюда и отсосать мне? Или чтобы поманил и умолял, потому что мне позарез нужен твой ротик?

Калли сладостно мурлычет при мысли об обоих вариантах. Я знаю, ей хочется и того и другого: тяга к контрастам стала очевидной за последние несколько месяцев – даже за пределами спальни.

Калли жаждет контроля, но вместе с тем хочет чувствовать себя желанной и расслабляется, когда комфортно. Ей нужно быть любимой и страстно желанной, но при этом выглядеть сильной и независимой. Не люблю вспоминать прошлое, но могу с уверенностью сказать: кроме меня никто этого в Калли не понимает.

Подползя, она опирается на пятки, сложив руки на коленях. Вылитый ангел – ну, если не брать в расчет, что Калли заковала меня в наручники и находится в каких-то жалких сантиметрах от члена.

— Ну, давай, Калли. Заставь меня умолять.

На ее губах вспыхивает порочная улыбка.

— Ладно, посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Я бы обязательно отпустил игривую колкость, честное слово, но Калли приподнимается и плюет на член. Стоит губам обхватить его, как мозг окончательно коротит: из головы напрочь вылетают абсолютно все слова.

— Твою мать, — шиплю я, стоит Калли пустить в ход руку на пару с губами. Опуская взгляд, я замечаю на спине девчонки, вытягивающей из меня всю душу, собственную фамилию. — Ты до одури сексуальна.

Калли тихо стонет, поднимая пронзительный взгляд зеленых глаз.

— Мне нравится видеть собственную фамилию на твоей спине, малышка. Ей там самое место.

Калли отстраняется, предоставляя руке продолжить начатое.

— Как знать, — мурлычет она. — Разве не в этой джерси тебе предстоит выйти на поле?

— Именно. Боже, и как теперь надевать форму, чтобы член не вставал колом?

Калли довольно мычит, не прекращая умело орудовать рукой.

— Что ж, я как раз собираюсь использовать джерси, чтобы кончить, поэтому лучше бы тебе пока воздержаться.

— Что ты собир...

Договорить я не успеваю: ее губы вновь накрывают член, а опустив взгляд, замечаю, что Калли зажала край джерси у себя между ног.

— Господи... черт, — руки инстинктивно рвутся зарыться в ее волосы, но впивающийся в кожу металл быстро напоминает о бессилии. Калли продолжает заглатывать так глубоко, как только способна, попутно натирая клитор тканью формы. Ее стоны сменяются частыми всхлипами, а темп движений ускоряется везде разом. — Черт подери, Калли. Сними ты эти гребаные наручники.

Но она даже не думает подчиняться – вместо этого стонет громче. Даже прикасаться к ней не нужно, чтобы понять: Калли на грани. Черт, да я и сам на пределе. Стоит слегка податься бедрами навстречу – насколько вообще позволяет ракурс – как Калли на мгновение давится. Вместо того чтобы полностью остановиться, я замедляю толчки, давая ей возможность перевести дыхание.