— Невероятно горячо, Огонек. Не хочешь, чтобы я кончил тебе в горло? И как, скажи на милость, сдержаться, если ты собираешься достичь оргазма с моим членом во рту?

Калли вновь поднимает взгляд, улыбаясь одними глазами, ведь рот как никогда занят.

— Калли, сними чертовы наручники, иначе я вытрахаю из тебя всю дурь.

Калли вновь отрывается.

— Нет, — шепчет она. — Наручники я не сниму, — девушка поднимается и тут же усаживается на мой член верхом прямо на стуле. — Пока не кончу.

Я откидываю голову, стоит Калли начать размеренно двигаться. Пальцы возвращаются к клитору, спина выгибается, а с губ срывается мое имя. Влажное лоно и без того уже сжимает до потери рассудка. Бессилие прикоснуться к ней превращается в чертову пытку.

— Проклятье, Калли, я же не могу пошевелить руками, — я пытаюсь податься навстречу хоть немного, но никак не могу дотянуться. Мне нужно ее почувствовать. — Пожалуйста, наклонись и поцелуй меня.

Калли с улыбкой прижимается грудью к моей. Не спешит целовать, но оказывается достаточно близко, чтобы я завладел ее губами. Погружаясь в глубокий, тягучий поцелуй, я физически ощущаю, как ее пальцы скользят все быстрее, а стоит моему языку толкнуться Калли в рот, как стенки влагалища начинают ритмично пульсировать.

Громкий стон разбивается о мои губы, позволяя его проглотить. Тело Калли бьет крупная дрожь, и я беру инициативу на себя, отвечая мощными толчками, пока она окончательно не обмякает.

Не прекращая медленно и неглубоко толкаться, я целую ее в макушку.

— Калли. Расстегни чертовы наручники.

Калли поднимает голову и, улыбнувшись, соскальзывает с моих колен, после чего забирает ключ с небольшого обеденного стола. Стоит ей освободить одно запястье, как я разворачиваюсь и рывком притягиваю девушку к себе. Хочу, чтобы она снова оседлала меня, но на этот раз повернувшись спиной.

Я вхожу в нее, и Калли со стоном откидывает голову.

— А теперь вторую, — произношу я, поднимая скованную руку, и начинаю толкаться медленно, но уверенно.

— Я как раз этим занималась, мистер Нетерпение, — с придыханием возмущается Калли, возясь со вторым замком.

— Именно так, я нетерпелив, — отзываюсь я и начинаю вколачиваться жестче.

Как только освобождается вторая рука, Калли сбрасывает наручники и от силы толчка едва не падает вперед. Я перехватываю ее за предплечья.

— Чертовски нетерпелив, потому что целый месяц приходилось притворяться, будто между нами ничего нет, — я прижимаю ее к груди и поднимаюсь на ноги. Разворачиваюсь, позволяя Калли опереться руками о стул. — Нетерпелив, потому что в баре ты была прекраснее всех на свете, а я не мог заставить каждого ублюдка удавиться от зависти, открыто заявив на тебя права.

— Уилл, — выдыхает Калли, пока мышцы сжимают меня, словно тиски. — Продолжай, мать твою.

— О, пути назад нет, и нас это тоже касается, Калли, — не сбавляя бешеного темпа, я тянусь к красивому хвосту и наматываю волосы на кулак, заставляя девушку выгнуть шею. — Ты моя, Калли. И я теряю всякое терпение из-за того, что не могу продемонстрировать это всему миру.

— Да, Уилл. Твою мать... Я сейчас снова кончу, — Калли опускает руку к лону.

С губ срывается стон, поэтому я выпускаю ее волосы, перехватываю запястье и заменяю ладонь своей.

— Время вышло. Хочу, чтобы на этот раз ты достигла оргазма исключительно от моих прикосновений.

Калли тихо всхлипывает, едва мои пальцы начинают ласкать клитор.

— Уилл, пожалуйста, — жалобно тянет она.

— О, Огонек, мне нравится слышать твои мольбы. Но куда больше обожаю, когда ты берешь все в свои руки, так что кончи, прошу.

И, подчинившись, Калли отдается оргазму, утягивая за собой и меня.

Как только к нам возвращается способность двигаться, я выскальзываю из нее и разворачиваю, снова усаживая на стул.

— Посиди. Я мигом.

Калли кивает с сонной, но безумно довольной улыбкой, а я направляюсь на кухню за влажным теплым полотенцем, чтобы привести ее в порядок. Стоит ткани коснуться лона, как она вздрагивает и невольно смеется.

— Извини, слишком чувствительная.

Я отбрасываю полотенце и подхватываю Калли на руки.

— Кажется, не так давно я просил не извиняться за последствия чужих поступков.

— М-м-м, пожалуй, ты прав, — отзывается Калли, устраивая голову у меня на плече. — И я ни капли не сожалею о случившемся.

— Ага, я тоже, — со смехом соглашаюсь я, укладывая Калли на кровать. Оставляю поцелуй у нее на виске и забираюсь под одеяло следом.

Калли поворачивается и прижимается ко мне.