Нехотя отстраняясь и оставляя влажную дорожку поцелуев, я сползаю с кровати за камерой. Учитывая прошлое Калли, я бы в жизни подобного не предвидел. Но она права: все иначе. Раньше мы сходили с ума от одиночества, но теперь этому пришел конец.

Я протягиваю камеру. На губах Калли играет нежная улыбка.

— Уверен?

Вновь перехватив тонкие лодыжки, я тяну Калли к самому краю матраса, вызывая тихий смешок.

— Пусть фотограф не я, но, сдается, для первого кадра должен опуститься перед тобой на колени.

Раздвигая ей бедра, я опускаюсь на пол.

— И не забывай: модель из меня тоже никудышная, так что командуй.

Ответа я не жду: знаю, что моя девочка именно так и поступит. И до одури радует мысль, что одними фотографиями дело не ограничится.

Стоит губам прижаться к ее киске, как Калли приподнимается на одной руке, выбирая ракурс получше, и издает до безумия пьянящий стон.

— Да, Уилл, вот так.

Я подхватываю ее за ягодицы, приподнимая, чтобы как следует распробовать свою девочку. Несколько раз медленно очертив клитор, скольжу языком ниже, к самому входу, а затем проникаю чуть дальше, дразня и исследуя.

Бедра резко подаются навстречу, и она падает на матрас.

— Твою мать... никто раньше такого не делал.

Скользнув обратно, я снова поддеваю языком набухший бугорок.

— Повторить?

Калли снова приподнимается, сексуально ухмыляясь.

— И не смей останавливаться.

Я тут же припадаю губами к клитору, но болтать Калли еще не закончила.

Издав тихий стон, она поднимает камеру.

— Нужно сделать кадр. Смотри на меня, Уилл, — и стоит нашим взглядам встретиться, как Калли довольно улыбается. — Хороший мальчик.

Черт возьми. Я думал пустить в ход все козыри, испортить Калли для любого другого мужчины и уговорить остаться, но в итоге... это она меня испортила.

Одной рукой удерживая Калли за ягодицы, другой я ласкаю каждый сантиметр ее тела, языком безостановочно кружа по клитору. Калли резко выгибается и роняет камеру.

— Подними, — хриплю я, погружая палец в ее влажное лоно. — Сделай кадр.

Калли мешкает, и тогда я резко толкаюсь пальцем внутрь, а затем сменяю его языком, проникая чуточку глубже.

— Уилл, я... — с придыханием стонет она.

— Знаю, — дразняще мазнув языком чуть ниже ложбинки, отзываюсь я. — Делай кадр и кончай, — я возвращаюсь к налившемуся бугорку, очерчивая его кругами и одновременно растягивая пальцами тугую киску. В тот самый миг, когда стенки мертвой хваткой стискивают палец, а ноги Калли капканом смыкаются на плечах, раздается щелчок затвора, и она срывается в бездну.

В точности так же, как заставил поступить Калли, я дочиста, до единой капли слизываю оргазм. Обхватившие меня ноги мелко дрожат, и каждый судорожный выдох звучит как чертова молитва, слушать которую хочется вечно.

Когда спазмы стихают, а бедра бессильно размыкаются, я не спеша забираюсь на матрас и нависаю сверху. Не отрывая взгляда от ее затуманенных зеленых глаз, беру палец в рот, смакуя оставшийся на коже вкус.

— Как же... это... горячо, — с натугой выдавливает Калли, пытаясь отдышаться.

— Ты как, малышка?

— Ох, — выдыхает она. — Похоже, по-прежнему жду, когда душа вернется в тело.

— Умеешь же ты потешить мужское самолюбие, Огонек, — тихо усмехаюсь я. Наклонившись, мягко касаюсь ее губ, затем отстраняюсь, делая вдох, и припадаю к ним снова.

— Да целуй же меня как следует, черт возьми, — Калли обвивает мою шею руками и раздвигает ноги, позволяя устроиться между бедер.

С огромным удовольствием я подчиняюсь: беру ее лицо в ладони и целую медленно, вкладывая всю страсть. Ногти Калли скользят вверх-вниз по моей спине – то едва ощутимо, то, стоит языкам сплестись, безжалостно впиваясь в кожу.

— Уилл, — невнятно шепчет Калли. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Не до конца понимаю, имеет она в виду ночь или отношения в целом, но в любом случае абсолютно согласен. Перекатившись на спину и усадив Калли сверху, я заглядываю ей в глаза, ласково заправляя прядь волос за ухо.

— Калли, малышка, я весь твой.

Я вновь притягиваю ее к себе для долгого чувственного поцелуя, но вовремя отстраняюсь: знаю же, что иначе она начнет нервничать.

Приподняв ее за плечи, я требовательно подаюсь бедрами навстречу.

— Давай, направляй его внутрь. Моя очередь делать снимки.

Во взгляде Калли вспыхивает знакомый огонь; она приподнимается на коленях, устраиваясь поудобнее. Не отрывая от меня глаз, девушка лукаво ухмыляется, стоит только взять камеру в руки.

— Садись на мой член, малышка.

Калли медленно опускается, пристально глядя мне в глаза в ожидании щелчка затвора. И как бы чертовски сексуально ни выглядело каждое ее движение, ничто не сравнится с тем моментом, когда Калли выгибается в пояснице, а на лице расплывается выражение абсолютного блаженства, стоит вобрать член целиком. Вот он, идеальный кадр.

— Держу пари, кадр вышел что надо, — со стоном выдыхает Калли, начиная двигать бедрами.