Уилл отставляет бокал и откидывается на спинку стула.

— Мне всегда нравилось и то и другое. Не хочу показаться самовлюбленным индюком, но получалось чертовски хорошо.

— Скромняга, — шутливо фыркаю я.

Он мимолетно усмехается, но с лица тут же слетает любое веселье.

— Отец обожал байки. На почве мотокросса мы и сблизились. Проводили на грунтовых треках часы напролет – да так, что маме приходилось за уши утаскивать нас домой.

— Как трогательно, — роняю я и делаю глоток чая. Меня разрывает от желания засыпать уточнениями, но я понимаю: Уилл собирается с духом, нужно проявить терпение. Что, впрочем, никогда не являлось моей сильной стороной – оттого и пью чай, лишь бы заняться хоть чем-то вместо болтовни.

— Ну да. Ты, наверное, гадала, почему я до сих пор не предложил вас познакомить и вообще словом о нем не обмолвился. Отец всегда закладывал за воротник. В детстве я не особо понимал, что происходит, но со временем отец совсем потерял берега. Как-то после заездов мы отправились поужинать, он перебрал, но все равно сел за руль. Мы толком и с парковки выехать не успели, как слетели в кювет и впечатались в фонарный столб.

— О господи, Уилл... Мне жаль. Я вовсе не хотела...

— Эй, все в порядке. Я отделался парой царапин от разбитого стекла. Он – тоже, вот только раскаяния не было ни в одном глазу. Отца, естественно, арестовали, а меня из больницы забрала мама. Она была вне себя от ярости – и совершенно оправданно. Мама поставила ультиматум: либо он завязывает, либо скатертью дорога. Через неделю отец ушел и больше не появлялся.

Желудок скручивает тугим узлом, а сердце уходит в пятки.

— Так вот почему ты не пьешь.

— Да. С мотокроссом же завязал сразу после его ухода. Честно говоря, я и бейсбол порывался бросить. Злился на всех вокруг, но мама не позволила вариться в собственной желчи. Заставила меня найти какое-нибудь занятие – твердила, что ей хоть шахматный кружок подавай, лишь бы я не сидел сложа руки. Так и зацепился за бейсбол, а дальше ты знаешь.

Я мягко улыбаюсь.

— Можно, я проявлю эгоизм и скажу, что очень рада поступку твоей мамы?

Уилл издает короткий смешок.

— Да уж, в итоге сложилось неплохо.

— Проигнорирую только ради того, чтобы осталась возможность задавать вопросы дальше.

Уилл берет мою ладонь через стол.

— Задавай, я в твоем распоряжении.

— А местная родня – это с отцовской стороны?

— Ага. Мама пыталась поддерживать с ними связь, но после того случая все изменилось. Она любила отца, да и сейчас, наверное, в глубине души любит, но переступить через произошедшее так и не смогла, чего родня толком не поняла. К тому же праздники в Роули ей всегда нравились больше, вот мы там и обосновались.

— Рейган и Люси поначалу тяжело давалось понимание всей ситуации. Мы с мамой старались оградить их от грязи, но со временем страсти улеглись, а мы так и держимся вчетвером. Перебравшись в Сиэтл, я оказался далеко от семьи, да и девчонки нуждались во мне все меньше. Правда, благодаря самостоятельности снова сел на байк. Подумал, что давать отцу такую власть над собой и лишаться любимого дела – слишком жирно. Так что первый мотоцикл купил сразу же, как получил выплату по контракту.

Я морщусь, представляя Уилла на байке. Впрочем, после сегодняшней поездки даже начинает нравиться.

— Я, должно быть, и правда слишком отгородилась от мира, раз знать не знала о мотоцикле до той ночи в баре. Пойми правильно, тебя-то я замечала...

— Влюбилась с первого взгляда, Огонек? — прерывает Уилл с донельзя довольной ухмылкой.

Я закатываю глаза.

— Считать кого-то привлекательным и влюбиться – абсолютно разные вещи. И хочется верить, что я производила на тебя точно такое же впечатление.

— Ладно, тут не поспоришь. Твое присутствие я замечал всегда, просто не предпринимал никаких шагов. Так что понимаю, о чем ты.

К щекам приливает румянец, и я делаю глоток чая.

— Вернемся к теме. В Сиэтле я толком ни во что не вникала. Единственное, о чем позволяла себе думать – ты бейсболист, и сразу ставила точку. Извини.

— Не извиняйся. Честно говоря, ничего другого я из себя и не представлял. Со временем, кажется, стал на автоматизме делать то, чего требовал статус игрока. Рядом не было никого действительно дорогого. Но потом ты села рядом в самолете... не знаю, начала говорить, и вдруг появилось ощущение, будто я вернулся домой.

Прикусив губу, я понимаю, что вопросов больше не осталось. И больше всего на свете мне хочется обнять Уилла.

Он откидывается на спинку стула и делает приглашающий жест.

— Ну же, Калли. Спроси о чем-нибудь еще.

Отодвинув стул, я огибаю стол и наклоняюсь, чтобы крепко его обнять.

Уилл тихонько хмыкает и утягивает меня к себе на колени.

— Ну, все, попалась. Если думаешь, что я отпущу тебя, то чертовски ошибаешься.