Я сама все усложняю. Вечно зацикливаюсь на мелочах, что жутко выматывает. Все произошедшее – обычная услуга. Парень просто подвез до дома младшую сестру своего друга. Проявил добрососедство, даже заботу об экологии, если уж на то пошло. Так почему же, спрашивается, я миллион раз прокрутила в мыслях наш диалог? Придумала с десяток фраз, которые стоило сказать, и еще двадцать вариантов того, как начать разговор при следующей случайной встрече?

От собственного мозга можно свихнуться.

Зайдя в ванную, я рывком стягиваю толстовку Уилла и швыряю на пол. Смываю макияж, распутываю колтуны в волосах, после чего переодеваюсь в пижамные шорты и топ на бретельках.

Мысленно уже вовсю шествую к дивану, чтобы плюхнуться туда и тупить в какое-нибудь дурацкое реалити-шоу, пока окончательно не отключусь.

В действительности же слишком долго гипнотизирую взглядом валяющуюся на полу толстовку Уилла, и она кажется единственной вещью во всем мире, способной подарить хоть какой-то уют. Черт бы побрал, ну почему она обязана быть такой мягкой и теплой? Готова поклясться, когда там, на парковке, Уилл натянул ее на меня, от толстовки просто умопомрачительно пахло.

Что за парфюм? Аромат на редкость мягкий, абсолютно не похожий на типичную мужскую парфюмерию. Наверное, нужно принюхаться еще разок, просто чтобы точно определить ноты.

Поддавшись порыву, я поднимаю ее с пола и натягиваю обратно, уверяя себя, будто иначе разгадать тайну никак не выйдет.

Ваниль? Что-то легкое, напоминающее о пляже... Кедр? Нет, слаще. Вновь натянув воротник до самого носа, я делаю глубокий вдох. Кокос! О господи, за один только запах его можно полюбить.

Довольная собственной проницательностью, я даже не думаю ее снимать. Решение ни к чему не обязывает: вещь теплая, да еще и пахнет одним из любимых ароматов. Странным это покажется лишь в том случае, если я начну накручивать себя, к тому же в собственном доме. Кто вообще узнает?

Стоит шагнуть в гостиную, как раздается оглушительный стук в дверь, и до меня мгновенно доходит: Адам. Я ведь сбежала, не обронив ни слова, и напрочь забыла отписаться, что добралась в целости и сохранности. Сейчас он устроит головомойку!

Стук повторяется, еще громче, и я распахиваю дверь, уже заготовив извинения:

— Адам, мне так жа... Уилл?

Что он здесь делает? И почему так смотрит?

Встрепенувшись, точно после какого-то системного сбоя, Уилл бормочет:

— Я... эм, просто хотел убедиться, что ты нормально добралась.

— Ты же сам меня привез. Головой об шлагбаум в подземном гараже приложился, что ли?

С его губ неожиданно срывается негромкий смешок.

— Да нет, просто сообразил, что умчался раньше, чем ты зашла в подъезд.

— Оу, — других слов нет. Меня редко можно застать врасплох, но подобного поворота уж точно не ожидала.

— Вижу, ты отлично справилась, — его губы кривит лукавая ухмылка, пока Уилл окидывает взглядом мою фигуру. — Толстовка тебе идет, Калли.

Я опускаю глаза, отчаянно пытаясь скрыть вспыхнувший румянец: он ведь прекрасно понял, что я натянула ее заново, благо джинсов уже нет. Когда же наконец поднимаю голову, готовая выпалить первое пришедшее на ум оправдание, Уилл заходит к себе в квартиру.

Твою ж мать, твою ж мать...

Глава 7Калли



Следующим утром толстовку Уилла я так и не надеваю. Как бы заманчиво ни звучали подобные мысли, жизненно необходимо очертить границы. Правда, все утро я только и делаю, что мечтаю снова закутаться в ее тепло: как раз выдался один из тех дней, когда раздражает абсолютно любая вещь. Одежда кажется колючей и чужой, но я-то понимаю: разум просто зациклился на вчерашнем. Да, Уилл застукал меня, пусть и вышло неловко, но Боже, до чего же приятно было ловить на себе его оценивающий взгляд.

Я прокручиваю воспоминания часами, и если в собственном устройстве ума бесит куча вещей, то на первом месте прочно обосновалась полная неспособность подавлять сиюминутные порывы. Именно из-за этой импульсивности я и оказалась в нынешнем скверном положении.

— Каллиопа Рейер, я даже слов подобрать не могу, чтобы выразить свое разочарование. Фотограф в бейсбольном клубе! — от яростного отцовского голоса, гремящего из динамика, я невольно морщусь.

Прекрасно ведь знала: сначала нужно посмотреть, кто звонит, но я витала в облаках, завороженная мыслями о толстовке Уилла. Телефон разрывался – я и ответила на автомате. Включила громкую связь, пока стряпаю рамен, классический обед в стиле «нищая, но гордая».

— Пап, пожалуйста, дай...

— И узнать об этом от его семьи?! Ты издеваешься? Как могла так поступить?

Я зажимаю пальцами переносицу, толком не понимая, пытаюсь ли унять подступающую головную боль или сдержать слезы. Невыносимо слышать то, что сыплется из отцовских уст. Больно осознавать, что разочаровала его, но та жизнь, которую он мне навязывает, в конечном счете, просто погубит душу.