— Мы нашли щит... своего рода. — Я не готов раскрывать роль Берди во всем этом. По крайней мере, пока мы не поймем больше о том, кто она и что такое. Но я должен предоставить ковену хоть что-то. — Способ не дать рейфу поглотить меня... поглотить нас, — быстро добавляю. — Но он ненадежен. Нам нужно более долговечное решение. Нужно разорвать узы, связывающие рейфа с Людмилой. Если она не сможет его контролировать, не сможет и послать убить нас.

— А когда разорвем узы рейфа? — спрашивает Фрэнки. — Что тогда?

Я выдерживаю взгляд моей давней подруги.

— Тогда мы ее убьем.

Руби качает головой.

— Всё равно не понимаю. Если четыреста лет ей нужно было что-то на нашем острове, почему напала только сейчас?

— Я не уверен, что она искала что-то всё это время, — признаю. — Эту часть я тоже не до конца понимаю. Если я прав, и это была та самая ведьма четыреста лет назад, возможно, она думала, что с установкой барьеров шанс упущен. Но несколько недель назад Хоу наконец дал ей лазейку.

Горти оживляется.

— При чем здесь мальчишка Хоу?

Окидываю всех взглядом.

— Неужели никто из вас никогда не задумывался, почему в барьерах Священной Пятерки есть оговорка насчет людей со злыми намерениями?

Несколько человек кивают. Большинство просто выглядит сбитыми с толку.

— Барьер не дает такой ведьме, как Людмила, использовать людей для грязной работы, — объясняю. — Сама она не может пройти. А человек, который по доброй воле согласился бы ради нее ограбить могилу? Что ж, его собственные намерения остановили бы его еще до того, как лопата коснулась земли. Нет, ей пришлось выжидать удобного момента, искать способ обойти защиту.

Слышен вздох Коры из телефона — она наконец всё поняла.

— Это не «разграбление могил», когда ты археолог, верно? Что касается барьера, намерения Эзры чисты.

— Именно. Хоу — помешанный на истории благодетель, убежденный в собственной бескорыстности. Как только тот турист нашел Хоумвуд, Хоу объявил об этом в газете. — Я снова поднимаю вырезку. — Благодаря этому Людмила поняла, что у нее появился путь внутрь. Всё, что требовалось Хоу — небольшое капиталовложение. Теперь она может использовать его для раскопок. Кто знает, что он пообещал взамен. Вчера днем я пригрозил его остановить. Ночью она попыталась меня убить.

Горти подается вперед, моргая за увеличительными стеклами очков.

— Значит, мы ее остановим. Раз и навсегда. Сделаем то, чего не смогли наши сестры четыреста лет назад, и убьем ведьму.

Потянувшись к ней, я беру ее за руку и благодарно сжимаю.

— Чтобы хотя бы получить шанс убить ее, мы сначала должны не дать ей убить нас. Мы обязаны разорвать связь между ней и этим рейфом. И он расскажет, как это сделать. — Отпускаю руку и смотрю на Дайна.

Он парит перед любимым фарфоровым шкафом прабабушки Элоизы. Все взгляды в комнате прикованы к его скрытому тенями лицу.

— Что вам, ведьмам, известно об обряде кровавой луны?

Ковен взрывается приглушенным шепотом. Когда никто не отвечает, он продолжает:

— Каждый месяц в третью четверть луны Людмила должна совершать жертвоприношение, чтобы сохранить нашу связь нетронутой.

— И что именно приносит в жертву твоя госпожа? — спрашивает Ада, сдвинув брови над острым взглядом.

— Душу ведьмы.

По комнате прокатываются вздохи ужаса.

Горти осмеливается прочистить горло, привлекая внимание рейфа.

— Значит, каждый месяц, на протяжении двухсот лет... ты забирал душу ведьмы?

Он медленно кивает.

— Богиня, смилуйся, — говорит Хейзел со слезами на глазах.

— Но... это же тысячи ведьм, — плачет Алора. — Столько смертей. Рейф, как ты можешь участвовать в подобном зверстве?

Тут вмешиваюсь я, кладя руку ему на плечо.

— Он не может противиться своей природе, Алора. Рейфы питаются душами. С тем же успехом можно проклинать стервятников в небе или жуков в земле.

На другом конце стола торжественно кивает Руби.

— Верно. У всего есть предназначение — у флоры, фауны и фейри.

Некоторые кивают в знак согласия. Большинство сидит с выражением ужаса на лицах.

Заполняя их шокированное молчание, я делаю шаг вперед.

— Людмила использует магию крови, чтобы контролировать этого рейфа. Принудительная связь между ними может поддерживаться только пролитием новой крови. Если жертвоприношения прекратятся, связь порвется. А если она не сможет его контролировать, не сможет и использовать против нас.

Угощаясь с тарелки с печеньем, Ада фыркает.

— И что помешает этой мерзкой ведьме перебить нас всех до обряда кровавой луны, м-м? — Откусывает кусок, указывая остатком печенья на Дайна. — Это твои слова, паренек. Ты сказал, что она хочет нашей смерти.

Дайн склоняет голову.

— Твой страх оправдан, старая ведьма.

Ада прыскает прямо в печенье.

— Кто сказал, что я боюсь? Покажи мне этого подлеца, и я надеру ему уши! У рейфов вообще есть уши?