— Ты уверен? Прости, я замерла на секунду. Боже, мне так жаль...

— Всё… нормально, — снова выдыхает он. — Просто… дух… вышибло… — Он сжимает моё запястье, и от этого прикосновения внутри меня расцветает крохотное чувство облегчения. — Правда. Со мной всё в порядке.

Ладно, по крайней мере, это было законченное предложение. Удовлетворенная, я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к рейфу. Освободившись от дурмана пиршества, Дайн стонет, всё еще немного в бреду.

— Боги... Джаспер... — Он неуклюже перекатывается со спины, расталкивая барные стулья, поднимается на четвереньки и ищет взглядом ведьмака.

Я встаю между ними и выставляю руку.

— Стоп.

К моей радости, рейф замирает. Не сводя с меня глаз, он ждет следующей команды.

Со своего места на кушетке Баз переводит взгляд с одного из нас на другого.

— Это всё еще часть плана?

— Нет, — отвечаю я. — Пиршество окончено. У меня нет власти над Дайном, кроме той, что он сам мне дает.

— А-а, — тянет маг. — И... в чем смысл этой части упражнения...

— Заткнись, — бросаю я через плечо. — Скажешь еще слово, и я прикажу моему рейфу зашвырнуть тебя через пустоту в лунный кратер. — Когда маг замолкает, я улыбаюсь и делаю шаг к Дайну. — Потому что ты мой рейф, не так ли?

— Да, — выдыхает он.

— Ты сделаешь для меня что угодно. Сразишься в любой битве, пересечешь любой мир... до скончания времен.

Он крепко зажмуривается и делает глубокий вдох.

— Да.

Сила и решимость струятся по моим венам. Здесь нет никакой магии. Дайн сам решает подчиняться. Ему это нужно. Я вижу это в его глазах — невысказанную, исполненную боли мольбу. Он хочет, чтобы я взяла всё под контроль. Опустив взгляд, замечаю плотный бугор, который он не может скрыть спереди в сексуальных брюках.

Как там говорится? Ненависть и любовь — две стороны одной медали?

Похоже, мой милый рейф в какой-то мере мазохист.

Его недавнее признание в лесу заставило меня задуматься. Думаю, он ненавидит быть рейфом. Он не хочет есть нас, но не может отрицать, насколько мы вкусные, насколько необходимо питаться. Поэтому он страдает. Он обожает погоню, жаждет охоты, нуждается в пиршестве... и немного умирает внутри каждый раз, когда отнимает чужую жизнь. Он считает себя монстром. Он сам так и сказал Джасперу. Он боится, что мы тоже видим в нем только монстра. Заставлять себя питаться нами, когда всё, чего он хочет — это защищать нас? Любить нас? Оберегать? Это жестоко. Причиняя боль нам, он причиняет боль себе. Я должна унять эту боль.

Высоко подняв голову, я даю моему рейфу то, что ему нужно. Я вижу в нем то израненное создание, которым он является, и беру всё под контроль. Подняв руку, щелкаю пальцами.

— Иди сюда, Дайн.

Он ползет вперед на коленях, не останавливаясь, пока не дотягивается руками до моих бедер и не притягивает меня к себе.

— Берди, прости меня...

Я прикладываю палец к его губам, провожу им по челюсти, а затем нежно зарываюсь пальцами в его кудри, теперь распущенные и спадающие на плечи.

— Ты так хорошо справился, — успокаиваю я его. — Тебе нравится делать то, что тебе говорят, не так ли?

Он сжимает мои бедра, утыкаясь в меня лицом.

— Берди, пожалуйста...

Мой бедный рейф так изголодался по прикосновениям и так одинок. Людмила никогда его не заслуживала. Жалкая ведьма, я сама ее убью. Глажу руками его широкие плечи, полная решимости исправить двести лет несправедливости.

— Хороший рейф заслуживает того, чтобы его лелеяли. Тебе бы этого хотелось, ангел? Хочешь, чтобы я тебя лелеяла?

Со стоном он обхватывает меня обеими руками и вдыхает мой запах, крепко сжимая пальцы.

— Пожалуйста.

Сжав его волосы, я мягко откидываю его голову назад.

— Ты ведь любишь сладкое, да? А душа моего ведьмака такая вкусная.

— Да. — Он кивает. — Я хочу еще.

— Нет. — Я оттягиваю его голову назад, удерживая его взгляд. — Мы не можем взять больше, иначе сделаем ему больно.

Он снова кивает, на глазах выступают слезы.

— А ты ведь не хочешь делать ему больно, правда?

— Нет.

— Потому что ты любишь нашего ведьмака.

Он снова зажмуривается, его лицо — маска боли.

— Пожалуйста, я этого не вынесу.

— Знаю. — Смаргивая собственные слезы, я глажу его мягкие волосы. — Мы должны быть нежными с Джаспером. Он не может остановить тебя, как я. Он не может вернуть тебя самому себе. Когда боль становится невыносимой, приходи ко мне. Я всегда предложу тебе что-нибудь сладкое. Это то, чего ты заслуживаешь, Дайн.

— Нет. — Он качает головой. — Я не...

— А я говорю, что да, — поправляю я. — И теперь ты мой, помнишь? Я о тебе забочусь. И намерена тебя лелеять.

Не давая ему и секунды на сомнения, я задираю расшитое пайетками платье-флэппер на бедра. Разумеется, Баз не наколдовал мне трусики. Схватив Дайна за волосы одной рукой, другой я придерживаю платье и притягиваю его ближе.