Он садится прямее и с помощью магии материализует в другой руке свежий бокал «Коленки пчелы». Когда он делает глоток, вокруг бокала даже порхает тройка маленьких волшебных пчелок.

— Восхитительно. Втайне я надеялся именно на такой исход. Берди, сладкая моя, иди сядь со мной. — Передвинув пакет с попкорном между коленями, он похлопывает по пустому месту на кушетке рядом с собой.

— Эмм... думаю, будет лучше, если я постою. Ну, знаешь, на случай, если всё перейдет в физическую плоскость.

При этих словах его лицо светлеет еще больше.

— Всё может перейти в физическую плоскость? — По щелчку его пальцев кушетка, на которой мы сидели, исчезает, оставляя больше свободного пространства в центре застеленного ковром пола. Музыка меняется на что-то попсовое и сексуальное. Ритм медленный, чувственный. Откинувшись на спинку своей кушетки, с напитком и попкорном в руках, Баз кивает. — Вы завладели моим безраздельным вниманием. Можете начинать.

— Дайте мне минутку. — Дайн выглядит не в своей тарелке, стягивая пиджак и бросая его на ближайший стул. Теперь он в классической рубашке, как Джаспер, только без подтяжек. Его широкие плечи плотно обтягивает ткань, она натягивается, когда он разминает руки, расстегивая манжеты на запястьях.

Джаспер закатывает глаза.

— Серьезно? Думаешь, рукава тебе в этом помешают?

— Тихо, — хрипит рейф. — Я и так из последних сил сдерживаюсь, чтобы не повалить тебя на пол и не начать пиршество.

— В этом буквально и заключается суть нашего упражнения. — Джаспер широко разводит руки. — Я здесь, рейф. Хочешь мою душу? Иди и возьми.

С глухим рыком Дайн бросается вперед. Он хватает Джаспера за плечи, и их губы сливаются в поцелуе. Когда Дайн напал на меня в лесу, это совсем не было похоже на настоящий поцелуй. С первой же секунды, как наши рты соприкоснулись, я почувствовала, как моя душа воспаряет, пока он выпивал меня.

А это выглядит иначе. И ощущается иначе. Джаспер и Дайн просто... целуются. Джаспер позволяет рейфу целовать себя. О боже, кажется, ему это нравится. Он стонет, зарываясь кулаком в волосы Дайна, растрепывая низкий пучок, который наколдовал ему Баз. Их губы слегка приоткрываются, языки дразнят друг друга.

Мои мужчины целуются. Мой ведьмак и мой рейф. И от одного этого мое нутро плавится. Они так красивы вместе. Так могущественны. Джаспер берет инициативу на себя: не разрывая поцелуя, он скользит ладонями вниз по мускулистой спине Дайна и опускает их ему на узкие бедра.

— Давай, — рычит он прямо в губы рейфа. — Дайн, бери...

— Не могу, — тяжело дышит тот. — Я не хочу снова делать тебе больно. Пожалуйста, не заставляй меня делать тебе больно...

— Просто, блядь, сделай это, — чуть ли не умоляет Джаспер. Он трется о него, и мне не нужно представлять, каково это — чувствовать его твердость, прижатую к бедру Дайна. Скулеж, который срывается с губ рейфа, звучит слишком по-человечески. Я ерзаю на месте от желания присоединиться к ним, хотя с не меньшим нетерпением хочу продолжать смотреть.

— Эта душа — твоя, — шепчет Джаспер, уговаривая рейфа проявиться. — Помнишь, какой я сладкий на вкус? Яблоки сорта «Голден Делишес». Ты же знаешь, что хочешь откусить еще кусочек.

— Боги, помогите мне...

Джаспер хватает Дайна за подбородок.

— Мне что, блядь, сказать «пожалуйста»? Я только твой, Дайн. Возьми меня. Заяви на меня свои гребаные права...

Поцелуй меняется, так же как меняется Дайн. Тени, которые он держит запертыми в своей оболочке, вырываются наружу, затемняя все его контуры. Они обвиваются спиралью вокруг ног Джаспера, сковывая их. Губы Дайна приоткрываются, и теперь они больше не целуются. Он делает глубокий вдох. Его оболочка тоже меняется, подстраиваясь под магию заключенного внутри рейфа. Челюсть распахивается неестественно широко, накрывая рот и подбородок Джаспера, когда он вдыхает.

Через мгновение Джаспер обмякает. Его руки цепляются за рейфа, пока он оседает на пол. Дайн опускается вслед за ним, подхватывая ведьмака на руки и укладывая к себе на колени. Я заворожена, наблюдая, как Дайн пожирает душу. Затем Джаспер стонет, но в этом больше нет желания или голода. Это не звук нарастающей страсти. Это звук боли. Звук страха.

Мой рейф ест моего ведьмака, и Джаспер хочет, чтобы он остановился.

Дайн делает Джасперу больно.

В мгновение ока я бросаюсь вперед, впиваюсь пальцами в ангельские волосы Дайна и рывком оттаскиваю его назад.

— ХВАТИТ! — рявкаю я ему на ухо.

Он давится воздухом, скуля от отчаяния. С силой, о наличии которой у себя я и не подозревала, я отшвыриваю массивного рейфа в сторону. Он отлетает, врезается в барную стойку, раскидывая табуреты. Мой бедный ведьмак лежит на полу скомканной кучей, бледный как полотно. Он тяжело дышит, но всё еще жив. Я падаю на колени рядом с ним и приподнимаю его за подбородок, вглядываясь в лицо.

— Джаспер, ты в порядке?

— В порядке.

Я провожу ладонями по его плечам и рукам, чувствуя, как они дрожат.