Джаспер прав: моя система вычисления рисков фундаментально изменилась. Магия реальна, и это меняет всё. Берди недельной давности лезла бы из кожи вон, лишь бы задокументировать это место и поделиться его секретами со всем миром. Но потом я переступила порог. Джаспер пригласил меня внутрь, и теперь всё стало иначе.

Магию нужно защищать. Как и людей, которые ею владеют.

Сделав глубокий вдох, я поворачиваюсь к своему верховному жрецу.

— Хоу никогда не должен узнать об этом месте.

Дайн становится рядом со мной; на него содержимое комнаты произвело не меньшее впечатление. Он выглядит встревоженным, почти напуганным.

— И Людмила тоже. Она убьет вас всех, разнесет ваш остров по камешку, только чтобы хоть одним глазком взглянуть на эти книги.

Джаспер кивает.

— Я знаю. Как думаешь, почему я согласился помочь тебе ее убить?

Из угла подает голос Руби.

— Эй — кажется, это те самые дневники, о которых вы спрашивали! — Она наклоняется, доставая что-то с нижней полки. — Дневники дяди Уильяма, верно?

Оставив Джаспера и Дайна в центре комнаты, я подхожу к ней.

— Дай-ка взглянуть.

Она протягивает мне маленькую книгу в коричневом кожаном переплете. Ее размеры совпадают с фотокопией страницы, которую я видела у Хоу. Я осторожно листаю ее, узнавая наклонный почерк Роберта Дента. Мое сердце екает, и я смотрю на Джаспера.

— Это он.

Он заглядывает мне через плечо, пока я переворачиваю страницы. Спустя мгновение я качаю головой.

— Не думаю, что это тот самый.

— Почему?

— Фотокопия, которую я видела, была сделана с вырванной страницы, — объясняю я. — А здесь все страницы вроде бы на месте.

— Есть еще. — Руби выпрямляется, держа стопку примерно из восьми книг. — Может, один из этих?

— Неси их на стол.

Мы вчетвером подходим к столу в центре комнаты, и Руби ставит стопку. Я беру верхний дневник.

— Будет быстрее, если мы все поищем. Возьмите по два. Только осторожно, — спешу добавить я. — Старайтесь поменьше трогать страницы. Жир с наших рук вреден для пергамента. Бактерии и грязь могут разъесть бумагу. И старайтесь не сильно сгибать страницы, чтобы чернила не осыпались.

— Кажется, она только что назвала нас грязными, — бормочет рейф ведьмаку.

Руби посмеивается, поднеся один из дневников к лицу и внимательно изучая его, прищурившись.

— А что мы ищем, пчелка?

— Вырванную страницу, — отвечаю я. — Следы того, что что-то было вырвано.

Мы разбираем по два дневника. Я стою рядом с Джаспером, а Дайн делит противоположную сторону стола с Руби. Все мы молча листаем страницы, проверяя наличие разрывов или недостающих листов.

— Эм... Берди... — Прежде чем Дайн успевает сказать что-то еще, из дневника в его руках выпадает кусок пергамента и, порхая, опускается на стол.

Джаспер откладывает свой дневник.

— Дерьмо, ты что, порвал...

— Я ничего не делал, — рычит рейф, горячо возмущенный.

— Подождите, — перебиваю я их. — Это может быть та самая страница, которую я уже видела. — Сердце подступает к самому горлу. Я осторожно поднимаю лист, переворачиваю его и вслух читаю знакомые строки: — «Предав наконец мою Элис вечному покою, сердце мое полнится скорбью, а душа — страхом. О, моя Элис, ты не заслужила смерти…» — Кладу страницу на стол и киваю Дайну. — Это тот самый дневник.

Когда он передаёт его мне, в кармане начинает вибрировать телефон. В библиотечной тишине этот звук слышат все.

Джаспер прищуривается.

— Кто звонит?

Я достаю телефон из кармана и смотрю на экран.

— Ох, черт... — Поднимаю его, показывая имя. — Это Хоу.

Джаспер напрягается, свирепо глядя на телефон.

— Ответь.

Приложив палец к губам, я нажимаю зеленую кнопку и включаю громкую связь.

— Алло?

— Привет, Берди-Бердс, — звонко произносит Хоу на всю комнату. — Решил узнать, как там продвигается Операция «Последняя и Единственная Надежда». Ты уже нашла дневник?

Я опускаю глаза на стопку дневников, разложенных на столе.

— Э-э... нет. Извини, пока нет.

— О. Ну, ничего страшного, я полагаю. — Я прямо-таки вижу его поникшее лицо сквозь телефон.

— Я, эм... у меня пока не было возможности ее спросить, — вру я не моргнув глазом.

— Правда?

— Да, я вчера заходила в магазин, но она была, знаешь, немного не в себе. После похорон. Кажется, Джаспер Прескотт был старым другом семьи.

— Ох, — снова говорит он. — Да, ужасная новость.

Я смотрю на Джаспера, который живее всех живых.

— Да, — эхом отзываюсь я. — Ужасно. В общем, она всё еще была в траурной одежде и вся в слезах. Это просто не показалось мне подходящим моментом для просьб, понимаешь?

— Да, нет, всё логично. И, слушай, у нас еще есть немного времени, — мнется он; от оптимизма в его голосе становится почти больно.

— Я увижусь с ней сегодня вечером, — снова лгу я.

— Правда?

Джаспер сверлит меня взглядом, а я пожимаю плечами.Придумываю на ходу.