— Блядь... — вскрикиваю я, судорожно хватая ртом воздух, когда Джаспер с силой вонзается в меня на всю длину. Он везде и сразу: нависает надо мной, сжимая бедра, впечатывая меня назад, в колыбель своих бедер, зарываясь членом глубоко внутрь. Он проводит одной рукой по моему позвоночнику, а затем обхватывает шею. Не выходя из меня, оттягивает меня назад, удерживая мое горло одной рукой, пока другой тянется к клитору, натягивая меня сильнее, чем тетиву лука.

— Тебя когда-нибудь брали двое мужчин, Берди?

— Нет, — задыхаюсь я, чувствуя, как не хватает воздуха из-за сжимающей горло руки.

Он вколачивается в меня жестче, медленно раскачивая меня вперед, пока я снова не оказываюсь на четвереньках, упираясь ладонями в листья и сосновые иголки. Его рука успокаивающе гладит меня по шее, а затем возвращается, чтобы зарыться в мои волосы. Затем он наваливается на меня сверху, вдавливая своим весом в землю.

— А как насчет ведьмака и рейфа? Тебя когда-нибудь трахали тени? Били молнией по клитору?

— Нет, — скулю я. Моя киска горит от того, что так плотно заполнена. Я чувствую, как внизу живота зарождается следующий оргазм. Я готова броситься за этим чувством потери контроля прямо со скалы.

— Она была в восторге от погони, — отзывается Дайн, нарушая свой обет молчания. — В следующий раз мы должны охотиться на нее вдвоем. В темноте. Мы могли бы уничтожить ее, милый ведьмак.

Джаспер стонет, подавляя смешок.

— Блядь, ты бы почувствовал, как она только что сжала мой член. — Отстранившись, он шлепает меня по заднице, заставляя снова сжаться. — Она хочет этого до безумия.

— Пошёл ты, — осмеливаюсь я, но моя дерзость лишь провоцирует новый шлепок. Я стону, когда его большая рука поглаживает мою чувствительную ягодицу.

— Она хочет, чтобы ты доминировал над ней, — подает голос рейф. — Больше всего на свете она ненавидит терять контроль... кроме как в сексе. Овладей ею, милый ведьмак. Забери у нее все возможности выбора. Освободи ее из тюрьмы ее собственного разума.

Видимо, теперь наш ведьмак готов принимать указания. Я превращаюсь в дрожащий комок, когда Джаспер наваливается на меня всем телом, прижимая мои плечи вниз, пока моя грудь не оказывается прижатой к прохладной земле. Он хватает обе мои руки и заводит их за спину, удерживая запястья одной рукой, и вгоняет свой член глубже, насколько это возможно.

— Если не хочешь, чтобы моя сперма оказалась в тебе, скажи сейчас, — предупреждает он.

— Хочу, — кричу я. — Боже, я этого хочу.

Он снова шлепает меня по заднице, с силой дергая за волосы.

— Здесь нет богов. В этих лесах бродят лишь монстры.

— Да, — шепчу я словно мантру, вдыхая полной грудью запахи леса: сосну, мох, священную землю. Это первобытное очищение, сбрасывание того, что было когда-то, возвращение к природе. — Я твоя, Джаспер. Заполни меня. Я хочу всё. Твоя...

Его хватка становится такой сильной, что наверняка останутся синяки, а удары его бедер — лихорадочными. Он так близко. Боже, он мой. И я заполучу его. Чувственный звук шлепков нашей кожи сливается с ароматом земли, наполняющим мои легкие. Мы единое целое. Нет начала, нет конца.

— Кончай со мной, — приказывает он. — Выдои мой член, Берди. Возьми то, что принадлежит тебе.

Мне.

— Джаспер... — кричу, сжимаясь вокруг его толщины, напрягая каждую мышцу внутри, будто это может магически удержать его во мне навсегда. Здесь я хочу, чтобы он остался. Здесь его место. Моё имя — всего лишь беззвучный выдох на губах Джаспера, когда он кончает, наполняя меня своей спермой. Мой собственный оргазм заставляет меня чувствовать себя невесомой, лишённой костей. Я парю в какой-то бездне, где есть лишь это чувство невероятной наполненности. Такая использованная, и всё же такая желанная.

Я прихожу в себя, чувствуя теплое дыхание Джаспера возле уха. Он целует меня в шею, в плечо. Тяжесть его тела успокаивает. Как будто он физически возвращает меня на землю. Через пару мгновений он приподнимается. По коже пробегает холодок, несмотря на теплый летний день. Он прогоняет его руками, отрывая меня от земли и заключая в объятия. Его член выскальзывает из меня, и я чувствую, как сперма течет по бедрам.

— Идеально, — бормочет он. — Такая хорошая девочка. Ты приняла меня так хорошо.

Я таю от его похвалы. Затем он целует меня в шею, ставя на ноги. Я пошатываюсь, всё еще дезориентированная. Одному Господу известно, как я выгляжу, стоя тут голышом в одних ботинках, с прилипшими к коленям сосновыми иголками и спермой, сочащейся из растянутой киски.

Развернув меня к себе, Джаспер завладевает моим ртом. Его язык мягок, полон благоговения. Это не поцелуй, это благословение. Он использовал меня и имел меня как хотел, поклоняясь на алтаре моего тела. А теперь вот она, моя благодарность, мой обет его непрекращающейся верности. Я улыбаюсь сквозь поцелуй, чувствуя, как по венам струится новый вид силы. Он вернется за добавкой. Он хочет этого так же сильно, как и я.

Он убирает волосы с моего лица, целуя меня в лоб. Я смотрю на него с немым восхищением.