'Можно пойти на хитрость: с одной стороны, бродяжить по разным державам, ошеломляя зевак «чудесами» воочию, а с другой — исподволь, под личиной господина «Шута», исполнять чаяния паствы. Поглядим, какой из этих путей принесет более сокрушительные плоды…

«Впрочем, правила отыгрыша „Чудотворца“ вряд ли ограничиваются лишь этим пунктом… Неужто мне придется брать быка за рога и самолично вершить в реальности нечто поистине немыслимое, дабы высечь свое имя в анналах городских легенд?» — Клейн, мерно постукивая пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола, беззвучно проворчал эти мысли себе под нос.

В ходе недавней дотошной ревизии собственного состояния юноша с изумлением констатировал: едва опрокинув в себя зелье, он умудрился усвоить его львиную долю. Как-никак, за его плечами уже скопилась целая россыпь сотворенных «чудес», а счетчик «воскрешений» и вовсе пробил отметку в три раза.

Разумеется, сыщик резонно рассудил, что это чистой воды читерство. Ведь все эти рукотворные «чудеса» и успешный отыгрыш авансом зиждились исключительно на сокрушительной мощи «Замка Истока».

«Словно весь этот спектакль был виртуозно срежиссирован кем-то незримым…» — с тяжелым осадком на душе вздохнул Клейн. Это озарение не принесло ни капли облегчения, напротив, заставив нервы натянуться как стальные струны, а бдительность взлететь до параноидальных небес.

И на роль этого гениального кукловода у него имелся железобетонный подозреваемый:

Тот самый «Повелитель Тайн» из россказней Древнего бога Солнца — хтоническая сущность, с высочайшей долей вероятности скрывающаяся под титулом «Небесного Достопочтенного Небес и Земли».

Однако куда больше Клейна грызло недоумение: благополучно вскарабкавшись на вторую Последовательность, увенчав себя ангельским статусом и претерпев качественную, фундаментальную метаморфозу, он так и не дождался явления «Небесного Достопочтенного». Этот мастодонт не подал ни малейших признаков пробуждения в его нутре.

Подобный расклад наглухо рвал все его заготовленные сценарии.

«Ни единого, даже самого крошечного следа, если вынести за скобки ту неотвратимую порчу от первобытного ментального клейма. Хм, вернее сказать — того самого отпечатка, что Первозданный навеки впаял в Потустороннюю характеристику… Неужто „Небесный Достопочтенный“, виртуозно расставив все фигуры на доске, давным-давно сыграл в ящик окончательно и бесповоротно? Лишился малейшей власти дергать за мои ниточки и воскреснуть в моей плоти? Выгори это дело именно так — мне бы впору от всего сердца вознести Ему хвалу!» — Клейн мысленно отпустил пару едких, самоироничных шпилек. Разрываясь между глухим подозрением и леденящей паранойей, он медленно поднялся на ноги.

Повинуясь одному лишь волевому импульсу, юноша мгновенно материализовался прямо на пелене серо-белых облаков, застыв перед теми самыми диковинными Световыми вратами.

Вскользь мазнув взглядом по гроздьям прозрачных «коконов», безвольно свисающих над головой, Клейн с натужной, свинцовой медлительностью вытянул правую руку, касаясь врат.

Окончательно прибрав к рукам статус безраздельного владыки этого таинственного измерения, он еще в момент своего возвращения кристально ясно осознал один железобетонный факт: подлинным стержнем здесь служат именно эти диковинные Световые врата. Они-то и являлись истинным «Замком Истока», тогда как вся эта бескрайняя, клубящаяся пустота — не более чем божественное царство, прилагающееся к реликвии по умолчанию.

Что же до монументального древнего дворца, изъеденного патиной бронзового стола с двадцатью двумя креслами и всего того скарба, что резиденты Клуба Таро имели привычку материализовать из воздуха — Клейн резонно рассудил, что всё это было лишь плодом воплощенной силы «желаний».

Иными словами, когда в его душе зародилась отчаянная нужда в величественных чертогах для тайных сходок, «Замок Истока» попросту, без лишней мороки, исполнил этот каприз.

А поскольку его желание было до смешного абстрактным, лишенным дотошных деталей, «Замок» банально выудил подходящие декорации из багажа былых эпох. Клейн всерьез подозревал: и этот античный греческий колорит дворца, и сам древний стол, рассчитанный аккурат на двадцать две персоны — всё это было в свое время вылеплено фантазией того самого мастодонта, скрывавшегося под личиной «Небесного Достопочтенного».

Дюйм за дюймом сокращая дистанцию, правая рука Клейна наконец-то намертво легла на кромку Световых врат.

На сей раз его ладонь не провалилась в призрачную пустоту, а уперлась в холодную, осязаемую твердь.

В ту же долю секунды Световые врата содрогнулись от едва уловимой, пульсирующей дрожи. Синхронно с ними в едином, гипнотическом ритме закачались и те самые прозрачные «коконы» с замурованными внутри человеческими силуэтами.