Он усмехается, расстёгивает мой ремень безопасности и пересаживает меня к себе на колени. Я лихорадочно перевожу взгляд в переднюю часть лимузина, чтобы убедиться, что перегородка всё ещё поднята.

— Если кто-то скажет что-то негативное, я всегда могу их убить, — предлагает он.

Я бью его в грудь.

— Ты не можешь ходить и убивать людей только за то, что у них есть свое мнение.

Пожав плечами, он целует меня в плечо.

— Я бы сделал это ради тебя.

Я сжимаю его руку, потому что, если не сделаю этого, то сдеру кожу вокруг ногтей. Мне нужно выпить. Срочно. Я решаю отвлечься, поглаживая седые волосы, начавшие появляться на висках у Мэддокса. Не стоит удивляться, что мой старый профессор так хорошо сохранился.

Через несколько минут мы подъезжаем к театру, где проходит премьера. Фотографы уже наготове перед входом, снимают актёров и различных знаменитостей категории «А» и «Б», которые почему-то решили прийти.

Мэддокс выходит первым и протягивает мне руку. Папарацци приходят в бешенство, когда понимают, кто прибыл. На мгновение я уверена, что они начнут выкрикивать имя Мэддокса, ведь он не сходит с заголовков газет и стремительно взлетел в мире искусства, став не менее известным, чем Баския.

Никого никогда особо не волновало мое существование на премьерах. Меня это вполне устраивает, потому что я предпочитаю быть за камерой и позволить кому-то другому насладиться минутой славы.

Но в этот раз никто не зовет Мэддокса. Все выкрикивают мое имя. Даже актеры и съемочная группа машут мне.

Это кружит голову.

И вызывает нешуточную тошноту.

Мэддокс ободряюще сжимает мою руку, и я натягиваю на лицо улыбку, от которой болят щеки. Я никогда не привыкну позировать перед камерами или вести светские беседы с незнакомцами.

Под слоем тревоги и паники восторг вышибает у меня дыхание. Это происходит на самом деле. Я знаю, что мама здесь, со мной, в духе — околачивается там же, где и папа, и рассказывает всем своим призрачным друзьям, что её дочь — знаменитый режиссер.

Я дышу чуть свободнее, когда камеры остаются позади и суматоха стихает. До тех пор, пока воздух не выбивает из легких, а меня не впечатывает в Мэддокса. Последовавший за этим пронзительный визг бьет по перепонкам и сотрясает мозг в черепной коробке. Меня дергают назад, чтобы тут же получить удар в живот — аккурат в беременный живот.

Люди оглядываются на нас, когда Кими начинает кричать:

— Это моя лучшая подруга!

Мои щеки горят от того, как она сияет. Оуэн оттаскивает её, прежде чем она успевает нанести еще больший ущерб или разорвать мое до неприличия дорогое платье.

— Ты справилась, стерва! — Визжит она. — Если бы не это, — она указывает на свой внушительный живот, — мы бы сегодня напились до беспамятства.

— Я мечтаю о кровати, — ворчу я, не переставая улыбаться.

Не успевает Кими сказать что-то еще, как меня стискивают в объятиях, от которых позвонки встают на место с щелчком. Папа так же быстро отпускает меня, отступая назад и возвращая на лицо свою маску.

Он откашливается.

— Твоя мама очень гордилась бы тобой. Я горжусь тобой.

О боже, кажется, я сейчас расплачусь.

Кими бросается вперед, махая перед глазами.

— Мы не можем испортить твой макияж.

Я смеюсь, глядя на всех, кто поддерживал меня на каждом шагу и стал моей семьей, когда умерла мама.

Кто-то еще зовет меня по имени, и Мэддокс идет следом, пока я разговариваю. Он навсегда останется моим телохранителем.

Чем больше льется алкоголь, тем шумнее становится в зале. У меня уже болит лицо от постоянных улыбок и смеха в компании людей, с которыми мы вместе трудились, воплощая мою мечту в реальность. Большая часть актерского состава остается в фойе, пока мы направляемся в зал смотреть фильм. Мы с Мэддоксом видели его уже сотню раз. Кими, Оуэн и папа садятся на задних рядах среди незнакомых мне людей, а Мэддокс остается рядом, время от времени нежно поглаживая мою руку, безмолвно напоминая, что он всегда готов меня поддержать.

Когда начинается фильм, мне кажется, что я умру. Не уверена, что смогу пережить, если кто-нибудь выйдет из зала.

Мэддокс наклоняется ко мне за секунду до того, как серийный убийца расправляется со своей первой жертвой.

— Я забыл спросить, указала ли ты меня в титрах.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд, закусывая губу, чтобы сдержать расползающуюся по лицу улыбку. Все, кто видел эту сцену, хвалили ее постановку, ведь именно её я контролировала больше всего. Я хотела, чтобы каждая мельчайшая деталь была доведена до совершенства и соответствовала картинке в моей голове, и Мэддокс не подвел.

Несколько человек расстались с жизнью ради моих творческих поисков. Всякий раз, когда на меня обрушивается вдохновение, Мэддокс выслеживает одну из присмотренных им жертв и совершает убийство в точности по моей задумке. Затем он привозит меня полюбоваться последствиями нашего искусства. Подумаешь, немного любви, страсти и легкой расчлененки?

Мы идеальная пара из ночных кошмаров. Мы с Мэддоксом отлично работаем вместе.

Я его муза, а он моя.