— Мы не говорим, что им должно быть позволено прикасаться к нам, просто обычной реакцией не должно быть убийство мужчины. Может быть, это был несчастный случай, как сегодня, может быть, женщина и мужчина любят друг друга и хотят быть вместе без разрешения ее защитника. Каждая женщина должна иметь право выбирать сама и быть услышанной, когда речь заходит о судьбе мужчины, который к ней прикасался.

Хантер выпрямился и перевел взгляд с Уиллоу на меня и обратно. Я придвинулся ближе.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Уиллоу, ты делаешь это ради него? — Он указал на меня.

Я был достаточно близко, чтобы слышать Хантера, но остальные мужчины уже спустились со сцены, где исполнительницы уговаривали их подписать петицию.

— Если бы я тогда не вмешалась, Соло был бы убит, — возразила Уиллоу, не сводя глаз с Хантера. — Это было бы неправильно.

Хантер встал, его тело кипело, а зеленые глаза были темнее обычного.

— Ты будешь держаться от него подальше.

Я тоже выпрямился.

— Дело не во мне и Уиллоу. Дело в Етти, который всегда был добр к тебе. Ты знаешь его не так давно, как я, но он самый верный друг, какой только может быть. Этот мужчина принял бы пулю за любую женщину, и причинять боль Лауре было последним, о чем он думал. Если у тебя есть хоть капля порядочности, ты поможешь ему избежать казни за несчастный случай, который он не мог контролировать.

Хантер встал и поднялся на несколько ступенек вверх, чтобы встать передо мной.

— Я подпишу петицию и призову миллионы моих поклонников сделать то же самое, если…

Моя бровь поползла вверх, когда он уставился на меня.

— Ты дашь мне слово, что после этого тура будешь держаться подальше от моей сестры навсегда.

Я с трудом сглотнул.

— Ты не можешь просить меня об этом.

— Да, я могу!

Он просил меня выбрать между любовью всей моей жизни и моим лучшим другом, который был для меня как семья. И Етти, и Уиллоу спасли мне жизнь в прошлом, и я любил их обоих.

Отказаться от Уиллоу было все равно что перестать дышать. Я просто не мог!

Но жизнь Етти была на кону, и Хантер мог помочь спасти ее. Я посмотрел на Уиллоу, и мое сердце трещало по швам, когда я разрывался между преданностью своему лучшему другу и глубокой любовью, которую я испытывал к Уиллоу. Уиллоу не верила в смертную казнь. Простила бы она меня, если бы я выбрал ее, а Етти казнили? Простил бы я себя?

— Итак, что же это будет? — нетерпеливо спросил Хантер.

Я потер грудь рукой, как будто мог удержать свое сердце, чтобы оно не разбилось надвое, и с глубокой печалью открыл рот, чтобы ответить.

Глава 25

Приговор

Уиллоу

— Я подпишу петицию и призову миллионы моих поклонников сделать то же самое, если… — слова Хантера заставили меня напрячься, и я не сводила с него глаз, когда он посмотрел прямо на Соломона и закончил фразу: — Ты дашь мне слово, что после этого тура ты навсегда будешь держаться подальше от моей сестры.

Я закрыла глаза, и крик разочарования застрял у меня в горле.

— Ты не можешь просить меня об этом, — голос Соло звучал возмущенно.

— Да, я могу!

Я знала, что Хантер пытался защитить меня, но он не понимал, как все изменилось для меня. Мысль о том, что я больше никогда не увижу Соломона, вызвала у меня приступ истерии, словно жгучая кислота в желудке. По моим ногам, казалось, ползали муравьи, а голова болела от воспоминаний о травме из моего прошлого. С тех пор, как мы с Соло впервые встретились десять лет назад, законы, правила и обеспокоенные люди пытались разлучить нас, и в течение последних семи лет им это удавалось.

Мы с Соломоном обменялись взглядами, и мне показалось, что он просит у меня прощения. Он собирался выбрать Етти, а как он мог не выбрать? Какой мужчина позволил бы своему лучшему другу умереть, если бы мог предотвратить это?

Хантер скрестил руки на груди.

— Итак, что же это будет?

Я больше не позволяла другим принимать решения за меня. Гнев, накопившийся много лет назад, вспыхнул во мне, словно ниспосланное небесами топливо, чтобы я могла сама выбрать свою судьбу. Шагнув вперед, я заговорила.

— Соло не может тебе этого обещать.

— Сестренка, не вмешивайся в это, — предупредил меня Хантер и застонал.

Но я не могла оставаться в стороне. Мне было невыносимо слышать, как Соло обещает никогда больше меня не видеть, хотя сегодняшний день с ним был самым счастливым за последние семь лет. С серьезным лицом и напряженными плечами я стояла на своем перед Хантером.

Его ультиматум Соломону был обращен против меня. Мне словно нужно было сделать выбор между моим братом и Соло, и это разрывало меня на части.

— Хантер, пожалуйста, не ненавидь меня, потому что я так сильно тебя люблю, — прошептала я.

Соло сделал маленький шажок в мою сторону, но я жестом велела ему отойти.