— Сначала женщины, — крикнул Тристан и растолкал нескольких мужчин с Родины, чтобы освободить место для нас с Сальмой в лифте. Он нажал кнопку верхнего этажа и указал на меня пальцем. — Уиллоу, ты главная, слышишь меня? Ты северянин. Скажи им, чтобы прятались. Двери закрывались, и последнее, что я увидела, прежде чем они захлопнулись, был Тристан, который посмотрел на Сальму, а затем с рычанием повернулся лицом к толпе позади него.

На верхнем этаже большой коридор уже был полон растерянных и испуганных жителей Родины.

— Нам нужно спрятаться. Кто получил номер своей комнаты? — Поскольку я была выше большинства, я могла видеть всех.

Оказалось, что доступ был разрешен только нескольким людям, поскольку для этого требовалось распознавание лиц, как и в другом отеле. Регистрационная стойка была занята сканированием всех желающих, когда начался настоящий ад.

— Какой у вас номер комнаты? — Я указала на одного из мужчин, который поднял руку, когда я спросила, у кого есть номер.

— Пятьсот девяносто два. — Он был бледен как привидение и, казалось, не мог ничего сделать.

— Все оглянитесь — кто видит комнату пятьсот девяносто два?

Где-то в дальнем конце коридора женщина крикнула:

— Это здесь.

— Всем прижаться к стенам. А вы, сбегайте и откройте дверь.

У него освободилось место, чтобы выполнить инструкции, и я спросила еще номера комнат.

— У меня пятьсот семьдесят четвертый номер, — крикнула женщина.

Как только открылась первая дверь, я сказала мужчине войти, приказав запереть дверь и вести себя тихо.

Открылась еще одна дверь, и плачущая женщина нашла номер своей комнаты. Еще восемь человек поспешно вошли и захлопнули дверь. Мы работали вместе, чтобы найти больше места, в то время как я не сводила глаз с лифта, опасаясь, что он откроется в любую секунду.

Коридор пустел слишком медленно, и я потянула Сальму за собой в последнюю комнату, в последний раз оглядев коридор, чтобы убедиться, что там никого нет, прежде чем запереть дверь.

— Ты должна перестать плакать, милая. — Я быстро провела ее и еще двух женщин через комнату в ванную.

Щелчок. Я заперла дверь и повернулась к ним.

— Я знаю, что вы все напуганы, но вы должны вести себя тихо. Просто сядьте и сделайте несколько глубоких вдохов. — Я опустилась рядом с Сальмой, которая не переставала плакать.

— Послушай меня. — Мой тон стал тверже, когда я сняла полотенце с вешалки на стене и просунула его под дверь, чтобы заглушить плач трех женщин. — Я знаю, что ты, вероятно, слышала ужасные вещи о мужчинах с Севера, но ты должна успокоиться. Ничего не случится. Здесь мы будем в безопасности. Есть хорошие люди, которые защитят нас ценой своей жизни, и я обещаю тебе, что никто из тех людей в толпе не хотел причинить нам вреда. Они просто слишком разволновались и на секунду потеряли здравый смысл. Северяне не такие чудовища, как вы все слышали. Большинство из них — хорошие люди.

Мои слова помогли, и истерика женщин сменилась напряженными телами и сдавленными криками.

— Мне страшно, — сказала темноволосая женщина и спрятала руки в рукава, как будто пыталась заползти под свитер.

— Тебя зовут Дарлин, верно?

Она кивнула и шмыгнула носом.

— Прошлым вечером ты разговаривала с моим братом и Етти. Они оба мужчины с Севера. Ты их боялась?

— Нет. Они были очень добры ко мне.

— Верно, и прямо сейчас они стоят на страже, чтобы защитить нас.

— Что, если с ними что-то случится? — голос Дарлин сорвался.

— Или с Тристаном, — добавила Сальма, и меня осенило, что для нее было бы более естественно беспокоиться о Бене, который не знал, как бороться и защитить себя.

— Тристан, Хантер, Етти, Лео, Соло и все остальные мужчины, с которыми вы здесь познакомились, — превосходные бойцы. Они могут постоять за себя. — Я говорила так уверенно, как только могла, несмотря на свой страх за своих друзей и брата.

— Но Тристан не офицер полиции и не солдат, как другие. Он вырос на Родине. Я не думаю, что он умеет драться. — Глаза Сальмы расширились от беспокойства. — И Бен тоже попал туда. О, нет, а как же Бен?

— Хантер и Тристан обучены сражаться, и они защитят любого жителя Родины, но вы должны понимать, что никто не собирается трогать Бена или других мужчин. Северяне не заинтересованы в них. Я не могу объяснить, что там произошло, кроме того, что это было похоже на массовый психоз. Поверьте мне, когда фанаты поймут, что напугали нас, им будет стыдно за себя.

Снаружи послышались новые крики, а затем выстрелы, которые заставили нас всех вздрогнуть от страха.

— Как тебя зовут? — спросила я женщину, сидевшую рядом с Дарлин, которая снова начала плакать. Она была миниатюрной, с темно-русой стрижкой «пикси».

— Ава.

— Красивое имя. — Я пыталась отвлечь их всех обычной светской беседой. — На каком инструменте ты играешь?

— На скрипке. — Она свернулась калачиком, подтянув колени к подбородку.

— Я все еще не понимаю, почему они так на меня набросились, — всхлипнула Дарлин.