— Подождите, есть одна вещь, которую я не понимаю. У мамы не было денег, она не могла оплачивать счета, даже был кто-то, кто выступал её опекуном, чтобы управлять её счетами, которые постоянно были в минусе. Если бабушка Метте была богатой датской наследницей, почему она нам никогда ничего не завещала?

Бернар остался с открытым ртом. Может, именно его ошеломлённое выражение лица, словно он только что проглотил комара, и очаровало бабушку?

— Что ты мне тут рассказываешь, Офелия? Метте никогда бы не позволила своей дочери и внучке голодать! Насколько я знаю, она каждый месяц перечисляла 15 000 франков на счет твоих родителей.

Теперь моя очередь разинуть рот от удивления. 15 000 франков в месяц? Более 2 000 евро? Твой возлюбленный бредет!

— Это продолжалось пять или шесть лет, — продолжает Бернар. — До несчастного случая с твоей мамой. Все эти годы твоя бабушка не могла успокоиться, потому что деньги, которые она перечисляла, уходили на пристрастия твоего отца. Алкоголь, наркотики. Чем больше она давала, тем больше он тратил. Бочка Данаид, если знаешь. Бочка — это точное слово. Теперь ты понимаешь пометки в книге: деньги нужно тратить не на выпивку, а на жизнь?

Нет! Я не понимаю!

— Это невозможно! Невозможно потратить 15 000 франков в месяц на выпивку.

— Похоже, что да. Думаю, твой отец ещё и играл. Или тратил бабки Метты на всякую ерунду… Как ты могла об этом знать, Офелия? Сколько тебе было, семь лет? В таком возрасте что ты знаешь о деньгах?

Нет, это не сходится! Ведь именно Видам должен был следить за тем, чтобы наши деньги тратились с умом!

Бернар продолжает, словно читая мои мысли.

— Твоя бабушка часто общалась с тем парнем, о котором ты мне рассказывала раньше, с тем, кто управлял опекунством над твоими родителями. Я уже не помню его имени, но она общалась именно с ним напрямую. Он ей нравился. Мужчина с головой на плечах, женат, с детьми. Именно благодаря ему она знала, что все её деньги уходили на героин, азартные игры или алкоголь, что вам едва хватало на еду. Насколько я понял, поскольку он был вашим опекуном, счета проходили через него, но он стоял перед дилеммой: перекрыть ли кран или нет, давать ли деньги Джо. Это было сложно, твоя мать не хотела уходить от твоего отца, но он избивал её, как только у него начинался ломка. Не имея денег на дозу, он бы её убил.

— Он так и сделал!

— Да, Офелия. Сотрудник опекунства в конце концов убедил твою бабушку давать меньше, больше не наполнять бочку. Какой смысл выкладывать все эти деньги, чтобы они шли на содержание наркоторговцев? Чудодейственный фонтан с купюрами начал течь реже… но если хочешь, чтобы я высказал свои истинные мысли, с деньгами или без них, трагедия все равно бы произошла.

Мне плевать на то, что думает твой возлюбленный, бабушка, я просто считаю про себя: 15 000 франков × 12 месяцев × 5 или 6 лет, это составляет…

— Почти миллион франков! — громко сказала я. Ты думаешь, я в это поверю? Что бабушка Метте перечислила нам целое состояние?

И тут, клянусь тебе, бабушка, твой Бернар начинает хохотать.

— Целое состояние? Ты издеваешься надо мной, Офелия? Всего лишь 150 000 евро за шесть лет — это ничто по сравнению с тем наследством, которое ты получила!

Я почувствовала себя так, будто меня ударило током. Я не могла ни слова сказать, едва ли могла слушать.

— Я не буду тебе все объяснять, Фолетт. Мы с твоей бабушкой не были женаты. У нее была только единственная дочь, Майя. А у Майи была только единственная дочь — ты!

Мне кажется, я проглотила всех комаров с пляжа.

— Сокровище датских лесорубов, Офелия! Золотые монеты и огниво — я не вижу никого, кроме тебя, кто мог бы их найти!

58 Бене

— Извини, Бене, я не могу с тобой разговаривать, я в скоростном поезде!

Да и ещё я еду в первом классе — не обратила внимания при бронировании. Не знал, что до сих пор существуют купе для богатых и купе для бедных.

Купе почти пустое, его практически полностью заняли четверо парней в галстуках и трое геев в костюмах-костюмчиках. У меня четыре места только для меня одной. Я закинула ноги на кресло напротив, тщательно потерев их, чтобы вычистить песчинки, застрявшие между пальцами ног. Я чувствую себя королевой-матерью! Путешествую первым классом! Осталось только дождаться, когда мне принесут бокал шампанского и пакетик с орехами кешью.

— Но я могу тебя слушать, Бене. И отвечать тебе «ага-ага, - если «да, - и одним «ага, - если «нет.

Люди в костюмах и галстуках все работают за своими экранами. Они поворачиваются ко мне, как только я повышаю голос. Похоже, они способны выбросить меня за борт на скорости триста тридцать километров в час, если я еще раз заговорию.

— Ладно, ты меня слышишь, Фолетт?

— Ага-ага.

Я даже не разжала губы, просто произнесла звук, чуть громче гула поезда.