— Я ненавижу эти бабки, хотя и знаю, что это похоже на каприз богача. Я всегда знала свою мать депрессивной, неспособной ни на малейшую доброту и не интересующейся ничем, кроме своих проблем. Каких проблем, кстати? Моя младшая сестра презирает весь мир, за исключением тех, у кого денег ещё больше, чем у неё. Она сейчас в такой фазе: Франции мне мало, а тех, кто здесь добился успеха, мы не любим. Пусть она мне объяснит, чего же она вообще добилась в своей жизни! Что касается моего отца, я не знаю, что хуже. То, что он изменяет моей матери, даже не пытаясь это скрыть? Или то, что он готов пожертвовать всем ради своих амбиций? Он якобы большой босс в сфере социальной помощи, но только посмотрите, как он говорит о бедности у нас дома. Помощь? Деньги, выброшенные в бездонную яму! Но он никогда не скажет этого публично, тем более с тех пор, как занялся политикой. Как только я затрагиваю эту тему, он называет меня наивным или мелким придурком. А ведь, судя по всему, он был довольно компетентным и целеустремленным социальным работником, когда только начинал, до того как женился…

Компетентным и целеустремлённым? Если бы я только могла раскрыть тебе то, что знаю, Антуан. Твои пальцы всё время теряются в шерсти Болдука, играя в прятки с моими.

— Может, я тоже закончу как он, может, все наивные мелкие придурки заканчивают как большие придурки. Тебе не хочется сбежать, Элиза?

Это новое имя удивляет меня каждый раз. Я не должна ничего выдать.

— Нет, Антуан… Ты не такой, как они, это видно.

Это правда, это видно, ты не такой, как они, я ничего не имею против тебя. Ты всего лишь инструмент моей мести. Средство. Ты — не более чем острое оружие, которое я всажу в нужный момент.

— А ты? — спрашиваешь ты. — Твоя семья?

— О, тут не о чем говорить. Я выросла в пригороде. Я люблю свою семью, в отличие от тебя, но всё равно сделала всё, чтобы больше не жить с ними. Сложно сбежать из этого района.

Твоя рука обхватила кончики моих пальцев. Болдук воспользовался моментом, чтобы ускользнуть.

— Это то, что мне в тебе нравится. Ты… ты настоящая! Ты — первый настоящий человек, которого я встретил. И самая красивая. Это тоже правда.

Не знаю, способна ли я покраснеть по команде. По крайней мере, я пытаюсь. Румянец от стыда и от застенчивости, наверное, похожи. Мои пальцы выскальзывают, пытаясь вырваться. Мой взгляд останавливается на разбросанных листовках, которые почернели больше от выпавших у Болдука волосков, чем от написанных на них слов.

Я кокетничаю.

— Разве мы не пришли сюда работать? По-настоящему?

Ты отбрасываешь листки тыльной стороной ладони. Наклоняешься, чтобы поцеловать меня.

Не так быстро, Антуан…

— Только на секунду… у тебя… у тебя… есть туалет?

— Конечно же, нет! У Видам мы не опускаемся до таких тривиальных занятий!

Я улыбаюсь и встаю.

Пойду посмотрю. Я ласково глажу твою щеку, прежде чем отойти.

— Когда я вернусь, я хочу, чтобы ты уже нашел формулу, которая выведет пять миллионов человек на улицы против плана Жюппе!

* * *

— Нет, Болдук, уходи, я должна пойти одна!

С сожалением отгоняю своего кота. Бедняга, я вижу его три раза за двенадцать лет, а уже снова его отталкиваю. Открываю дверь в подвал, спускаюсь по лестнице при свете одного лишь вентиляционного отверстия. Его достаточно, чтобы осветить подвал слабым светом. Сначала я разглядываю верстак, инструменты для ремонта и садоводства. Спускаюсь ещё на несколько ступенек. Мне кажется, что я знаю этот гараж наизусть — столько раз представляла его в голове. Количество ступенек, мешки с землёй, сложенные на полках, лопаты и грабли, прислонённые к стенам… три машины, одна из которых с чёрным кузовом, накрытая брезентом…

Наконец я останавливаюсь, охваченная чувством головокружения.

Пространство передо мной пусто. В гараже больше нет ни одной машины под брезентом, ни одного чёрного «Вольво, - только «Мерседес» и «Мини Купер» Роуз-Анны.

Я переживаю шок. Я не была к этому готова. Мой последний визит был шесть лет назад. Видам уже двенадцать лет назад ездил на этой машине. Она, без сомнения, ушла на свалку — в этом нет ничего необычного: люди предпочитают новые машины, когда у них есть средства их менять. Только вот с исчезновением «Volvo Black Star» исчезает и последнее доказательство. Как теперь доказать, что машина, сфотографированная рядом с телом мамы на объездной дороге под пешеходным мостом у дома «Сорано» — чёрная «Вольво» с номерным знаком 5265 JD 76 — действительно стояла в этом подвале шесть лет назад? Фотографии, сделанной Ниной, будет недостаточно…

— В подвале нет туалета, — раздаётся голос за моей спиной.

Антуан…

Я сразу вспоминаю, как Консуэло выгнала меня из Мон-Фортина в день своего дня рождения. Ты тоже так поступишь?

— Мы прямо сейчас выкопаем яму в глубине парка, — с юмором уточняешь ты, словно мои «исследования» у тебя дома не беспокоят тебя больше, чем это.

Я пытаюсь дать неуклюжее объяснение.

— Э-э… я смотрела на машины. Я… Я фанатка… Мой отец обожает красивые машины. Знаешь, в наших районах парни мечтают только об этом и о футболе.

— И не только в наших районах. Мой отец тоже любит. Ну, не футбол. Но машины — да…

— Какие у него были машины?

Ты смотришь на меня как-то странно, но, может, это просто потому, что ты ненавидишь всё, что ездит, имеет двигатель и шумит. И что ты даже не мог себе представить, что будешь вести со мной такой разговор.