После того, как он пристегнул Зика, он целует его в лоб и отстраняется, эта дерзкая ухмылка только еще больше раздражает меня. “ Не за что. Он весь улыбается, практически сияет.

Я сжимаю губы, чтобы удержаться от остроумного замечания, и Лука наклоняется, украдкой целуя меня. Его руки обвиваются вокруг моей талии, когда он целует меня.

Я осторожна, мои пальцы нежно касаются его груди, потому что я знаю, что синяки зажили, но я все еще беспокоюсь о его сломанных ребрах.

“ Ты уверена, что не хочешь, чтобы я сводил его в парк? - Спрашивает Лука. - Ты могла бы принять приятную горячую ванну с пеной, расслабиться.

Мои глаза сужаются. Я не могу удержаться от спора с ним. Мои руки раздраженно сжимаются в кулаки. - Ты хочешь сказать, что мне нужно расслабиться?

Он улыбается, подняв руки вверх. “Я говорю, что я здесь, чтобы помочь. Я бы никогда не сказал тебе, что тебе нужно расслабиться. Но ты выглядишь немного ... напряженной.

Лука наклоняется и целует меня в губы, напряжение внутри тает по мере того, как его губы остаются на моих.

Его рука скользит по моей пояснице, и он притягивает меня крепче, просовывая свою ногу между моими и прижимая меня спиной к дверце машины. Он заправляет прядь волос мне за ухо, его рот ласкает мочку. - Тебе нужен хороший трах, не так ли, принцесса?

Гнев, разочарование - все это просачивается наружу в первой части его предложения, его слова уничтожают меня, пока я не слышу, как он называет меня принцессой, и все это возвращается обратно.

На меня обрушивается раздражение. Моя верхняя губа кривится, и он отстраняется, посмеиваясь.

“ Боишься, что я тебя укушу? Я делаю вид, что наклоняюсь и щелкаю на него челюстями.

Лука ухмыляется. - Только если твои губы обхватят мой член.

У меня перехватывает дыхание. От одного того, что он так говорит, у меня в животе порхают бабочки, а по коже разливается тепло.

Я наклоняюсь, игриво прикусывая его нижнюю губу, и слышу, как он рычит.

“ Мама, что такое член? Повторяет Зик, и я морщусь.

Вот и снова мое настроение испортилось.

“ Прости, ” шепчет Лука и целует меня в нос. У него есть способность возвращать солнечный свет обратно. Я не могу продолжать злиться на него. Даже не игривый сумасшедший.

“ Нет, это не так. Я целую его в последний раз. “Ладно, мне нужно идти, или к тому времени, как я уйду, уже стемнеет”.

Зик играет в парке в течение часа, прежде чем поднимается ветер и температура воздуха падает на несколько градусов.

“ Давай, Зик. Пора идти! Я зову его, наблюдая, как он продолжает бегать по детской площадке, гоняясь по песочнице за другим маленьким мальчиком примерно своего возраста.

С другого конца парка за нами наблюдает мужчина в длинном черном пальто и солнцезащитных очках.

Или, может быть, он просто ждет автобуса. За исключением того, что он находится не на той стороне улицы, где автобусная остановка.

Последние несколько минут он мог наблюдать за кем угодно или просто неловко стоять, но от этого у меня по спине пробегают мурашки.

И когда темнеет, кажется, что снимаю солнцезащитные очки.

Я спешу подхватить Зика, и мы переходим улицу в противоположном направлении, к продуктовому магазину.

Я беру продуктовую тележку, позволяю Зику сесть в нее, пока я толкаю его, и беру пару продуктов, которые нам понадобятся на ужин.

Когда я иду по отделу с хлопьями, желая перекусить любимыми хлопьями Зика, мужчина останавливается в конце отдела и пристально смотрит на меня.

Я его не узнаю.

Это один из людей Данте, посланный шпионить за мной?

Прислать мне предупреждение?

Он чертовски пугающий.

Это что, месть за то, что я сбежала в день нашей свадьбы? Это было несколько месяцев назад; С тех пор у нас с Лукой все хорошо. Мы стали ближе.

Мы не так часто навещали его семью, пару раз ужинали вместе, но из-за травм Луки он восстанавливался дома по выходным, и меня это устраивает.

Я решаю отказаться от покупок и, прихватив Зика из тележки, выхожу из магазина, ничего не купив.

Зик, кажется, не понимает, что происходит. Я держу ключи от машины в одной руке, а Зик прижимается к моему бедру. Я оглядываюсь через плечо, но вокруг никого нет.

Ладно, хорошо.

Подходя к машине, я открываю заднюю дверцу, и Зик ерзает у меня на руках. “ Пора садиться в машину, приятель. Я улыбаюсь и пытаюсь изобразить счастливое, бодрое выражение лица, которое было у Луки, и, похоже, ему это удается.

Зик забирается в машину, но затем разворачивается. Малыш не хочет стоять спокойно из-за меня.

- Зик, мне нужно, чтобы ты сел в свое автомобильное кресло.

- Не хочу! - протестует он.

Я наклоняюсь в машину, пытаясь пристегнуть его ремнем безопасности на автокресле, но он дергается и пританцовывает задницей, отталкиваясь, отказываясь слушать.