Но она оттолкнула меня и восклинула:

— Антон Львович! Вы чего?

Я отвернулся, обхватил голову руками.

— Извини меня, Ксюша! Прости, ради Бога! — с надрывом проговорил я, — Не утешай меня, не надо! Такого неудачника не стоит утешать! Я не заслуживаю твоего сочувствия!

Она какое-то время сидела, не шевелясь, нервно сжимая свои тонкие пальчики. А потом положила свою руку на мое плечо и заставила меня развернуться к ней.

Тонкие, дрожащие губки коснулись моих щек. Ксюша покрыла поцелуями мое лицо и замерла. У нее было теплое, приятное дыхание.

От этого я еще сильнее захотел ее.

Теперь, когда я снова положил свою ладонь на ее затылок, она уже не брыкалась и не отталкивала меня - раскрыла свои губешки, закрыла глаза и ждала поцелуя. Я склонился к ее лицу и…облизал ее губки языком.

Она вздрогнула, ресницы затрепетали, но она не открыла глаза. Я снял ее ужасные очки и бросил их на переднее сиденье. А потом поцеловал ее - обхватил губами ее губы, засосал их в себя и принялся ласкать языком внутреннюю поверхность ее рта. Она плохо целовалась, а к таким глубоким поцелуям, видимо, совсем не привыкла, потому что уже через несколько секунд начала задыхаться.

Я дал ей передохнуть, а потом снова притянул к себе, впился губами в ее маленький рот.

— Ты сладкая! — прошептал я и снова поцеловал ее.

Только на этот раз я провел руками по ее телу. Она была худая, совсем не фигуристая. Доска-доской! Ухватиться не за что!

Но я так сильно хотел ее, что меня это ничуть не смущало.

Я снял с себя футболку и начал судорожно раздевать ее.

Старомодное шмотье было до того сложно снять, что я даже что-то порвал, не аккуратно потянув.

Когда она осталась в лифчике и трусиках, я замер, рассматривая ее.

— И почему я раньше никогда не замечал, насколько ты прекрасна?

Конечно же, я ей льстил! Причем лесть это была просто огромная! Ксюша вовсе не была прекрасной женщиной. Она была худой, бледной, невзрачной. Она принадлежала к типу тех женщин, которых никогда не замечают в толпе, на которых никогда не устремляется мужское внимание.

Она была мышью. И этим все сказано.

Но чтобы уломать бабу на секс, надо сказать, что она богиня. Такое правило.

От моих лживых слов Ксюша разрумянилась, глаза ее потемнели и засияли. Я гладил руками худенькое тельце, потом ловко расстегнул застежку лифчика и снял его.

Вместо груди у Ксюши были две почти плоские лепешечки с огромными сосками по середине. И эти мощные, стоящие от возбуждения соски, произвели на меня потрясающее впечатление!

Я склонился и взял в рот один сосок. Боже, как удобно, век бы сосал его! Потом я облизал и стал сосать второй сосок.

Ксюша дрожала и подергивалась от этой ласки. Хотелось сжать ее груди, но ухватиться было не за что, поэтому я погладил ее плоскую грудку пальцами и сжал лишь соски, отчего она содрогнулась.

На очереди были трусики - несуразные, белые, с бабочками. Я снял их и, к своему удивлению, увидел, что ее киска гладко выбрита. Я думал, что увижу густые заросли волос на лобке, но нет. Половые губки были пухлыми и голенькими.

Я положил Ксюшу на сиденье, раздвинул ее колени и склонился к ее лобку.

Ее киска пахла сладко до одури. Не знаю чем, но точно не теми гелями, которыми мажутся дорогие шлюхи. Она пахла… бабой. Настоящей бабой, не успевшей принять душ. Я даже зарычал от желания поиметь ее прямо сейчас. Но сначала мне хотелось вылизать ее потную киску - так, чтобы Ксюша стонала от удовольствия.

— Артем Львович, что вы делаете? — удивленно спросила Ксюша.

— Собираюсь доставить тебе удовольствие! — ответил я.

— Как это?

О боги, она не знает, что такое куни! Бедная Ксюша! Муж никогда не делал ей куни!

Я коснулся половых губ языком, провел по одной, потом по другой, раздвинул их и дотронулся кончиком языка до клитора, глядя ей в глаза. Мне хотелось видеть ее изумление. Она широко открыла глаза, приоткрыла рот и тяжело дышала.

— Расслабься и сосредоточься на ощущениях. Будет круто! — прошептал я.

Она послушно легла. И я принялся лизать ее киску, водить языком вокруг клитора и по нему. Туда-сюда, туда-сюда. Мой язык двигался все быстрее, все настойчивее. Ксюша сначала тяжело дышала, потом начала стонать.

Ее узкая дырочка, которая манила меня весь этот вечер, истекала прозрачной смазкой, я размазывал ее по клитору языком, касался дырочки пальцем и чувствовал, как она вся сжимается от моих ласк.

Я вылизывал ее киску до тех пор, пока не почувствовал дрожь, идущую по Ксюшиному телу. Она напряглась, согнулась в неестественной позе и закричала. Ее крик звучал не сексуально, а забавно.

После оргазма она удивленно взглянула на меня.

— О боже… Что это было? Что со мной такое было? — захлебываясь восторгом, прошептала она.

— Ты раньше не кончала? — пришла моя очередь удивляться.