Я улыбался, меня забавляла эта скромность, эта ее наивность. Я гладил руками ее груди-лепешечки, сжимал и выкручивал соски, дотрагивался пальцем и массировал клитор. Ксюша, осмелев от возбуждения, начала двигаться - она поднималась на коленях и опускалась, тогда я решил ей помочь и стал двигать бедрами навстречу. Ощутив глубину, с которой мой член пронзал ее, она выгнулась и застонала. Я положил палец на ее клитор и стал ритмично нажимать на него. Она стала двигаться чаще, а потом и вовсе стала неловко подпрыгивать на мне.

— Давай, детка! Быстрее! — застонал я.

И она стала прыгать на мне чаще, держась за мои плечи. Она вспотела, и я тоже был весь потный. Наши влажные тела соприкасались друг с другом, забавно хлюпали. Ксюша, не в силах больше сдерживать своих ощущений, начала кричать.

— Кричи, детка! Кричи громче! — прорычал я.

Я не отрывал руки от ее клитора, массировал его сильнее.

Ксюша кончила прямо на мне - выгнулась, закричала, и я почувствовал, как по моим бедрам течет что-то горячее - соки выплеснулись из ее нутра мощным потоком.

Я рывком уложил ее на сиденье, навис над ней и вставил член в ее истекающую соком вагину.

Ксюша была будто в отключке - тело ее стало ватным, оно безвольно сотрясалось от моих толчков. Лишь тогда, когда я кончил, предусмотрительно вынув член из ее вагины, она открыла глаза и посмотрела на меня так, как никто никогда не смотрел - с восхищением…

— Уф… — выдохнул я, — Что же мы с тобой, Ксюша, натворили…

Эта фраза…

Она избавляла меня от ответственности за свои действия.

Мы трахнулись. Да, я соблазнил эту серую мышку.

Но я не хотел нести за это ответственность.

В конце концов, я ее не насиловал, она добровольно раздвинула передо мной ноги. Она сама этого хотела.

— Антоно Львович, — пискнула Ксюша, жалобно глядя на меня и прикрывая руками свое голое, тощее тельце, которое я ласкал еще буквально пять минут назад.

— Все, Ксюша! Эта тема закрыта! Все, что случилось между нами, было огромной ошибкой!

Я взял свою одежду, вышел из машины на дорогу и оделся. Я не видел, что делает Ксюша - все окна запотели, но по ее ссутуленным плечам я решил, что она плачет.

Похуй.

У меня есть проблемы поважнее - например, я снова просрал эту ебучую сделку.

Я развернулся и увидел, как из-за высокой стены леса выходит оранжевое солнце…

Ну вот. Все. Это был конец.

неделю спустя

Ксюша постучалась и заглянула в мой кабинет.

— Антон Львович!

Ее звонкий, неуместно-оптимистичный голосок прозвучал издевательски.

Я с трудом оторвал тяжелую башку от стола. Запухшие глаза почти не открывались, рот от долгого лежания в одной позе, перекосился, щека была липкой и вонючей от слюны.

— Чего тебе? — хрипло спросил я.

— Может хватит уже, Антон Львович? — внезапно строго проговорила Ксюша.

Ее маленькая фигурка застыла в дверях в воинственной позе. Очередное бабушкино платье рябило в глазах нелепым узором. Она поправила очки и сказала:

— Вы не просыхаете уже много дней. На вас страшно смотреть! Может, уже возьмете себя в руки, и что-нибудь сделаете, чтобы исправить ситуацию?

Я несколько долгих секунд смотрел на нее, пытаясь уловить смысл сказанных слов. А потом скривил губы и сказал:

— А что ты вообще здесь делаешь? А? Ты уволена! Я уволил тебя еще неделю назад!

Ксюша уперла тонкие ручки в бока.

— Ага, в пьяном бреду! А потом снова наняли на работу!

Я попытался встать, но ноги меня не держали, и я снова плюхнулся в свое кожаное кресло, от которого, надо сказать, пахло как-то странно - чем-то давно протухшим.

Боже, неужели это от меня так разит?

Неужели приличный человек может за неделю превратиться вот в такого вонючего бомжа?

Оказывается, может!

— Антон Львович! Возьмите себя в руки! Умоляю! Давайте вместе что-нибудь придумаем! Из любой ситуации можно найти выход, я верю в это.

Я больше не мог слышать ее звонкий голос. Устало опустив голову на стол, я сказал:

— Пошла на хуй отсюда!

— Что? — удивленно воскликнула Ксюша.

— Пошла на хуй отсюда, сука! Чего непонятного? — заорал я.

Схватив со стола пустую бутылку из-под портвейна, я запустил ее в Ксюшу. Она едва увернулась - бутылка попала в дверной косяк и разлетелась вдребезги.

Ксюша посмотрела на меня с укором, развернулась и ушла, ничего мне больше не сказав.

— Вот и славно. Пиздуй отсюда! — пробубнил я.

Это было дно.

Даже не дно. Днище.

Какой процент людей может выползти из такого дерьма, в котором я погряз?

Пф… Я и не собирался выползать!

месяц спустя

Я так и не знаю, какой процент людей может упасть, а потом снова подняться. Мне не интересна статистика.

Я упал, полежал, прочувствовал всю мерзость говна и смрада, а потом встал, отряхнулся и пошел дальше - в гору.

Да, из любой ситуации есть выход. Я и сам знал это, Ксюша лишь напоминла.

А еще я теперь знал, что я не могу жить без этой своей серой мышки.

С тех пор, как я прогнал ее, не было и дня, чтобы я не думал о ней и не вспоминал наш секс в моем авто. Я вспоминал ее запах, нюхая шарфик, который она случайно забыла в офисе.