— Твоя ушастая заступница не всегда будет рядом, чтобы драться за тебя, Торн, — выплюнул он прямую угрозу.

— Можешь попробовать еще раз в любой момент, — огрызнулся Седрик тихим, угрожающим тоном. Это отозвалось в нутре Элирии чем-то, что она честно проигнорировала.

Затем Леона дернула Белиена за рукав, увлекая прочь и бросив презрительный взгляд на Элирию.

— Ну надо же! — протянула Элирия, приложив ладонь ко лбу с наигранным драматизмом, будто ее нежная психика не выдержала этих жестких слов. А затем ухмыльнулась Седрику, сцапала еще один кусок бекона со стола и смачно укусила.

— Я бы сам справился, — буркнул Седрик.

— Не сомневаюсь, — прохладно ответила Элирия.

Рот Седрика открылся. И закрылся. А затем рыцарь с обиженным фырканьем сцапал поднос с беконом и ушел к Зефир.

Кит подошла к Элирии, как только тот удалился, держа в руках миску с ягодами:

— Ты просто не можешь удержаться, да?

— Что? — Элирия выудила сочную ягоду малины из миски и отправила в рот, смакуя, как кислая сладость перебивает вкус соли и жира.

— Не можешь удержаться, чтобы не спасать его.

Элирия бросила на нее суровый взгляд:

— Я не в настроении, Катерина.

Кит пожала плечами:

— Просто называю вещи своими именами.

Серия перезвонов прервала колкость, которую Элирия собиралась бросить подруге, привлекая общее внимание к дверям вдоль дальней стены. Серебряный свет запульсировал за их рамами, и Элирия отметила: там, где вчера стояло двенадцать дверей, теперь осталось лишь шесть. Неужели это способ Святилища подтолкнуть их к союзам? Элирия ощутила искру благодарности за то, что у нее уже есть Кит. Или, вернее, за то, что она есть у Кит.

— Чемпионы, сражавшиеся сталью и когтями! — пророкотал многослойный голос Арбитра. — Вас ждет Испытание Духа.

Кит толкнула Элирию локтем в плечо — неприятное, молчаливое «а я предупреждала».

— За каждой дверью кроется проверка правды. За каждой дверью кроется вызов воле. Выбирайте свой путь.

Напряжение пробежало по строю чемпионов. Взгляды метались от двери к двери, затем — друг на друга. Расчетливые. Взвешивающие.

— Доверьтесь своей силе. Доверьтесь своей решимости. Доверьтесь друг другу, — закончил Арбитр, прежде чем его голос растворился в эфире.

Глаза Элирии сузились. «Доверьтесь друг другу». Как удобно, что прощальные слова Арбитра снова оказались призывом к единству, учитывая, что союзы здесь были хрупкими, как хрусталь.

Вспышка предвкушения ударила по венам Элирии, когда двери засияли ярче. Магия за ними затрепетала, словно мираж. Элирия понимала: думать, будто за какой-то из них осталась вчерашняя спальня, глупо.

Кит уже двигалась к одной из дверей, и решимость горела на ее лице. Элирия плелась на пару шагов позади, уверенная: какой бы ни была вспыхнувшая заново дружба, ее хватит, чтобы преодолеть все за дверью, которую выберет Кит.

Двери распахнулись в снопе света, и начался хаос. Зала превратилась в бурлящий поток движений, пока чемпионы рвались вперед в суматохе. Кто-то толкнул Элирию в плечо, заставив ее всего на секунду машинально отвернуться. И этого хватило. Она потеряла Кит из виду.

Дерьмо! Элирия пробивалась сквозь толпу. Паника вспыхнула в груди, когда она протиснулась мимо Гаэль и Тенебриса Нокса, которые были нацелены на один и тот же проем, пока последний не передумал, прыгнув в другой сноп серебряного света.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Чемпионы исчезали один за другим, и сердце Элирии ухнуло в пятки, когда она поняла: Кит уже прошла. Но в какую именно?

Вскоре Элирия осталась единственным чемпионом в зале. Она уставилась на светящиеся проемы, судорожно листая память, прокручивая секунды перед этим, словно надеясь понять, куда ушла Кит и куда за ней следовать.

Что-то затрепетало в груди. Движение. Но это не было той темной, вихревой тьмой, к которой она привыкла как к пробуждению внутренней тени. Это было скорее… влечение. Настойчивый, хоть и тихий зов.

Он манил ее к одному из светящихся проемов, звал за собой. Элирии оставалось лишь молиться, чтобы этот зов вел по тому же пути, что и Кит.

— Интуиция, только не подведи! — пробормотала она себе под нос и шагнула вперед. С каждым шагом зов становился все сильнее, сильнее и сильнее — пока Элирия не прорвалась сквозь серебряный свет и знакомое ощущение переворачивающие пространство не накрыло ее.

Она оказалась в приземистой, квадратной комнате. Было темно, детали обстановки прорисовывались лишь благодаря приглушенному свету факелов на стенах слева и справа. Ни окон. Ни дверей — даже той, сквозь которую она, по видимому, только что прошла. Лишь нарисованная арка на дальней стене — золотые завитки и лозы на камне, обрамляющие пустоту.

Живот сжался от тошноты. Что это такое?

Скрежет раздался за ее спиной. Она повернулась, и пульс участился до пугающего ритма.

А затем замедлился. Едва не остановился.