И все же Элирия продолжала звать его по имени, не сводя глаз и едва замечая крики и суету остальных. Кит рванула вперед с поднятыми руками; вода закружилась в воздухе, обвиваясь вокруг него, но тут же испарилась снопом пара. Зефир замерла на месте точно вкопанная, приоткрыв зеленые губы от шока. Рот Трайгга отвалился.

— Он сгорит дотла, — ровно произнес Нокс, словно его это не особо волновало, но он посчитал, что кому-то стоит об этом знать.

— Седрик, — повторила Элирия. — Седрик! Седрик!

И снова никакого ответа. Его кулаки все так же сжаты, тело бьет дрожь. Этот огонь, это пламя — его пламя, — чем бы оно ни было и откуда бы ни взялось, поглотит его. Образ обугленных пальцев Гаэль и ее кожи, осыпающейся пеплом, пронесся в разуме Элирии, и она сглотнула подступившую желчь.

Только не он.

Ему нельзя уходить вот так.

Испытания не заберут еще и его.

Точно марионетка, которую тянут за золотую нить, она протянула к нему руку. Боль накрыла мгновенно. Бело-золотое пламя въелось в плоть. На краткое мгновение она оказалась не здесь. Она была прижата к столу в разграбленной таверне, а мерзкое касание пламени Рейфа жгло ее ноги.

Нет.

Это было не тогда.

Он — не Рейф.

Седрик — хороший.

И ему нужна помощь.

Ему нужна она.

Закричав от боли, Элирия глубоко вонзила правую руку в бушующее пламя и обхватила предплечье Седрика. Было больно. Невыносимо больно. Огонь въедался в кожу. Она до крови прикусила губу изнутри, пытаясь отвлечься от боли.

И все же она держала, её пальцы впивались в него, пока он пытался вырваться, брыкался, чтобы сбросить ее. С судорожным вдохом она призвала тени, позволяя им выплеснуться из ладони струйками дыма, обвивающими его тело.

Тени сплелись с его огнем, укутывая его в одеяло охлаждающей тьмы. Один удар сердца или целая сотня могли пройти, пока Элирия и Седрик стояли так, сплетенные воедино.

Пламя и дикая сила, тень и солнце.

Сантиметр за сантиметром бушующий ад утихал, пока не остались лишь тлеющие угли, слабо мерцающие под его кожей.

Капля за каплей тени — ее тени — затушили пламя.

Ноги Элирии подогнулись, сила рассеялась в эфире. Седрик рухнул вместе с ней, их руки все еще оставались переплетены, а тела бессильно опустились на пол — опустошенные и слабые.

Целую минуту они лежали посреди комнаты: грудь тяжело вздымалась, глаза были широкими от шока. Седрик был бледным точно призрак, одежда превратилась в тряпки, краски полностью сошли с его лица. Все его тело трясло.

Все еще дрожа сама, Элирия проигнорировала боль, пылающую по всей правой руке, и потянулась к его ладони целой рукой:

— Все в порядке. Я держу тебя, — сказала она, и волна дежавю накрыла ее.

С трудом, словно это потребовало каждой крупицы его концентрации, Седрик кивнул. Вместе они поднялись на ноги, опираясь друг на друга, и тяжело поплелись к скамье вдоль стены залы. Зефир и Кит суетились вокруг, не понимая, чем лучше помочь.

Элирии хотелось, чтобы они все отступили, отошли подальше. Ему нужно пару минут. Им двоим просто нужна была минута.

Голос Седрика звучал сорванно; он опустил голову и хрипло выговорил:

— Что я такое?

Элирия не знала, что отвечать. Она и сама задавалась этим же вопросом.

Седрик сидел на каменной скамье, уперев локти в колени и закрыв лицо ладонями. Он чувствовал Элирию рядом с собой — молчание между ними растягивалось, а в ее обычно дерзком присутствии ощущалось напряжение, возникшее, как он знал, только из-за него. Она была натянута сильнее, чем тетива лука.

Ему это чувство было знакомо.

Грудь все еще ныла — и не от пламени. Огонь уже давно погас, пока он сидел здесь, неподвижный и безмолвный, после своей… вспышки. Нет, боль жила в самом воспоминании о жаре, поглотившем его изнутри — жаре, который вырвался с такой неудержимой силой, что не останови его Элирия, он запросто сжег бы все Святилище дотла.

Он потер грудь, пальцы сжали черную ткань туники, будто он пытался нащупать тлеющий прямо под ней огонь. В голове рассеянно промелькнула мысль о том, как досадно было бы испортить очередной комплект одежды.

Лязг отозвался эхом по залу, привлекая внимание Седрика к четырем остальным чемпионам. Кит и Зефир поспешно отступили на другую сторону комнаты, когда Элирия, сытая по горло их суетой после обработки ран, задала им настолько острую взбучку, что та могла бы начисто снести головы. Теперь они сидели рядом с Трайггом, который, судя по всему, пребывал в самом разгаре какого-то рассказа — судя по тому, как активно он размахивал своим молотом.

Наполовину скрытый тенями, Нокс сидел в нескольких шагах, потягивая напиток из бронзового кубка. Нахмурив бровь, он переводил взгляд с Седрика на Элирию, словно они двое были головоломкой, которую тот пытался собрать воедино.