Она сделала всё, блять, не так.

Я хватаю проволоку и вылетаю на солнце. Начинаю с рывками оборачивать ее вокруг ограждения. Я даже косячу и режу себе палец.

— Позволь мне помочь, — маленькие ладони накрывают мои, и она забирает часть проволоки.

— Я сам, — я пытаюсь вырвать ее из ее рук, но она отворачивается, вычеркивая меня из поля зрения.

— Я сказала, что помогу, — она плетется на другую сторону деревянного забора и оборачивает проволоку вокруг него, игнорируя дрожь в руках.

Невероятно упрямая женщина. Она всегда делает то, что вбила себе в голову.

Мы продолжаем работать в тишине в течение часа. Я режу проволоку, а она оборачивает ее вокруг забора. Я слежу за признаками ломки, но пока заметна только дрожь. Тремор усилился. Ей нужно будет это переспать.

— Как ты думаешь, тот, кто дал Аиду наводку на Неро, рассказал ему всё о нас? — до меня доносится ее тихий голос, но она не поднимает глаз от проволоки.

— Неро мертв.

— А что, если нет? — ее голос становится тише, и я замечаю в нем легкую дрожь. — Что, если он вернулся за нами?

— Тогда я убью его еще раз, — на этот раз по-настоящему.

— А что, если… — она замолкает, а затем плотно сжимает губы.

Я бросаю на нее вопросительный взгляд.

— Ничего, — она возвращается к созерцанию проволоки.

У меня возникает искушение встряхнуть ее, чтобы она сказала то, что хотела, но я сохраняю безопасную тишину.

Мы продолжаем работать молча. Мое молчание привычно, я никогда не был болтливым, но ее - нет. За эти годы она перестала быть болтливой девочкой и стала замкнутой, бессердечной «ледяной королевой», как ее называют в «Le Salon». Та девочка, которая высказывала всё, что у нее на уме, давно исчезла.

— Почему ты используешь только правую руку? Ты даже держишь… — она замолкает, и ее голова резко поворачивается в мою сторону. — Ты потерял полный контроль над левой рукой?

Мои челюсти сжимаются. Я вне игры уже несколько месяцев, и она единственная, кто это заметил. Будем надеяться, что я не был настолько неосторожен, чтобы показать это кому-то, кто может использовать это против меня.

Она может использовать это против тебя. Она выстрелила тебе в спину, помнишь?

Я продолжаю быстро резать проволоку.

— Ястреб? — ее голос балансирует на грани паники. — Это всё из-за Аида, да? Это случилось во время пыток.

Если она уже знает ответ, зачем спрашивает?

Она дергает меня за руку, заставляя повернуться к ней.

— Это твоя, блять, ведущая рука!

— Я, черт возьми, знаю это! — огрызаюсь я.

— Тогда почему ты ничего с этим не делаешь?

— Что бы я ни делал, это не твое дело. Наверное, тебе это даже нравится.

Она поднимает руку и дает мне пощечину. Сильно. Моя челюсть сжимается.

— Я видела тебя! — кричит она, ее нижняя губа дрожит. — Аид регулярно присылал нам видео, чтобы мотивировать нас. Я смотрела каждую секунду пыток. Я видела, как ты сходил с ума из-за ломки. Если ты думаешь, что мне хоть немного это нравилось, то пошел ты, Ястреб, — она бьет меня кулаком в грудь и отталкивает. — Пошел. Ты.

Я не знал, что Аид присылал им видео. Как вышло, что ни Пламя, ни Скар не упомянули, что она смотрела на меня?

Но, опять же, я никогда не спрашивал.

 

Глава двадцать первая

 

 

 

Все это время я думала, что потеряла тебя, но, возможно, я потеряла и саму себя.

 

Проходит неделя, и я нахожусь на грани срыва.

Как будто ломки недостаточно, Ястреб не отходит от меня ни на шаг. Всякий раз, когда он подозревает, что я становлюсь сильнее, он снова привязывает меня к кровати, чтобы я была распростерта перед его голодным взглядом.

Я пытаюсь игнорировать предвкушение, сворачивающееся внутри меня тугой спиралью.

Я пытаюсь притвориться, что его прикосновения не возвращают мою мертвую душу к жизни.

Но сколько бы я ни лгала себе, это чувство продолжает извиваться во мне, подобно голодному хищнику.

Однако, если не считать дразнящих оргазмов и периодических шлепков, Ястреб ни разу не брал меня после того дня на столе.

Это может быть, чтобы он не хотел меня. Я чувствую его желание своей кожей, оно практически соперничает с моим. Я не знаю, что мне делать, ещё немного, и я начну умалять его, взять меня.

Если он ещё раз будет кормить меня, пока ласкает меня пальцами, я точно сорвусь и стану умолять его.

Сегодня он не стал меня связывать. Я едва могу стоять, а когда все же встаю, меня трясет, словно я подхватила простуду.

Поскольку он не пришел за мной, я спускаюсь по лестнице, держась за стену для равновесия. Мои волосы падают на середину спины, ухоженные и красивые, благодаря Ястребу. Вчера после душа он высушил их, а я уснула, пока он расчесывал меня. Может, поэтому я и не стала собирать их сегодня.