— Какого хера? — Мужчина замахивается на меня кулаком, как только я оказываюсь на расстоянии удара. Очевидно, он новичок, иначе не посмел бы трогать девушек под моей крышей.

Я хватаю его за руку и заламываю за спину. Он крупнее меня, но я справлялась и с более тренированными противниками. Я упираюсь ногой в его спину, используя её как рычаг, и резко дергаю руку назад.

Он визжит от боли, когда плечо выскакивает из сустава. Я подавляю ухмылку при звуке его агонии, когда он падает на пол, завывая.

Я еще не закончила.

Даже близко нет.

Я тянусь к острому ножу, спрятанному под платьем. Черная, холодная рукоять вызывает привычный, всепоглощающий трепет в моих венах.

К черту полицию и к черту правило «никаких убийств» на территории «Le Salon». Я прирежу этого ублюдка и выброшу его гнилое тело в море.

— Стерва, — рычит мужчина, все еще держась за поврежденное плечо, сидя на ковровом покрытии. Нож его, похоже, не пугает. Большинство влиятельных людей думают, что они неприкосновенны, и никто не посмеет их тронуть.

Он связался не с тем человеком.

— Ты знаешь, кто я? — Пена слюны слетает с уголка его тонких губ. — Я отправлю тебя за решетку на вечность.

Я улыбаюсь, как кукла, поглаживая рукоять ножа, словно домашнего питомца.

— Ты не сможешь этого сделать, когда будешь мертв, правда?

Подонок, должно быть, понял, что я серьезна, так как он сглатывает, а на лбу выступает пот.

— Я секретарь кабинета министров…

Я приседаю перед ним и приставляю лезвие к горлу.

— Жаль, что мне плевать.

Он шумно сглатывает, и нож прорезает кожу.

— П-пожалуйста.

— Когда она просила тебя, ты послушал ее? — Мой голос становится громче, и я чувствую, как демоны прошлого заполняют пространство. Я встаю и бью его каблуком по ребрам. Снова и снова, пока он не сворачивается в клубок, хрипя, как ребенок. — Ты слушал, мразь? — Удар. — Ты остановился? — Удар. — Ты слушал?

Я уже готова покончить с его никчемной жизнью, когда мягкие, дрожащие руки касаются моей руки. Джессика смотрит на меня заплаканными глазами и размазанной тушью. Ее тихий голос едва слышен:

— Он очень важный человек, он может причинить тебе вред.

Никто не может. Те двое, что были на это способны, давно мертвы.

Но я также не могу убить этого подонка на глазах у нее, когда она и так травмирована.

Только это его и спасает.

Я прячу нож, кладу руку ей на плечо и осторожно вывожу ее дрожащее тело из комнаты. Двое охранников, должно быть, слышали, что произошло, раз бегут мне навстречу.

— Уберите все внутри, — бросаю я им, уводя Джессику подальше от хаоса. Сара перехватывает нас на полпути. Девушки бросаются в объятия друг друга и громко плачут.

Вид их слез портит мне настроение. Я бы сделала все, чтобы это прекратить, но я совершенно безнадежна в утешении. Поэтому я неловко стою в стороне.

Краем глаза я замечаю блондинку в юбке из фатина цвета фуксии, которая бежит по коридору с широкой улыбкой.

Мое настроение меняется с неловкости на кровожадное.

Я отвожу Сару и Джессику в их комнату и говорю, чтобы они позвали меня, если что-то понадобится.

— Спасибо, — Сара делает прерывистые вдохи сквозь икоту. — Мы так рады, что ты взяла всё в свои руки.

Взгляд Джессики кажется призрачным.

— Не знаю, что бы случилось, если бы ты не пришла. Он… он…

Я сжимаю ее плечо сильнее, чем следовало бы. Я так привыкла к жесткости, что иногда забываю, что эти девочки не жили такой жизнью, как я.

— Просто отдыхайте, ладно? Возьмите пару дней выходных, а потом поговорим.

Убедившись, что они в порядке, я врываюсь в свой кабинет, куда направлялась блондинка.

Я распахиваю дверь, явно настроенная на решительные действия.

Она попивает травяной чай, сидя на диване. Когда она закидывает ногу на ногу, короткая юбка из тюля едва достигает середины её оголенных бедер. На ней белые сандалии, пальцы ног накрашены розовым лаком с блестками. На её простой белой хлопковой рубашке написано блестками: «Я ем людей на завтрак». В ней всё такое крошечное. И рост, и нос, и все черты лица.

Тень сидит напротив, потягивая скотч прямо из бутылки. Его глупо высокая фигура затмевает кресло. Вьющиеся темно-русые волосы падают на лоб, дополняя его тошнотворно очаровательную внешность. Стальные серые глаза, единственное, что соответствует его характеру.

Я встаю рядом со Скар и скрещиваю руки на груди.

— Почему вы не помогли им?

Она продолжает пить чай, даже не взглянув на меня.

— С чего бы мне знать, что им нужна помощь, только потому, что они плачут? У меня нет шестого чувства, знаешь ли.

— Плач - это базовая реакция человека, когда ему больно, — указываю я.

— Я тоже так думала, но некоторые странные люди плачут, когда они счастливы. Как я должна была это понять? — Она делает драматичный и фальшивый вздох. — Ты уже сыграла в супергероя дня. Чего ты так злишься?