— Прощай, Ястреб, — Туман смотрит на меня с пустым выражением лица, в то время как еще один удар обрушивается на мою шею, потом еще и еще.

Я слишком ошеломлен, чтобы реагировать. Слишком, поглощен ее холодными, бесчувственными ореховыми глазами, которые я когда-то считал своим домом.

Она стоит как не дышащая, не чувствующая статуя, наблюдая, как они избивают меня, и тут слова Аида, сказанные ранее, возвращаются, как рогатый монстр:

Туман выдала ваше местоположение. Она причина, по которой тебя подстрелили.

Я не верил ему, потому что он - ничто, а она - всё.

Но теперь, когда тьма застилает мое зрение, она разворачивается и, черт возьми, уходит.

Я избавилась от этого.

Это последняя мысль, прежде чем рев вырывается из моих губ, и тьма затягивает меня в свои когти.

Глава вторая

Ты был легким бризом, который превратился в смертоносный ураган.

Пятнадцать лет спустя

Кто-то наблюдает за мной.

Воздух густеет от нежеланного внимания. Мне не нужно осматриваться, чтобы почувствовать их взгляд на себе.

Ты же знаешь, что будет, если ослушаешься.

Утреннее сообщение до сих пор посылает разряды дискомфорта по моему позвоночнику.

Они здесь, и я ничего не могу с этим поделать, пока рядом девочки.

Мои движения остаются собранными. Цокот каблуков моих «Лубутенов» эхом отдается на лестнице, пока я спускаюсь к главному залу «Le Salon». Звук шагов затихает, заглушаемый мягким ритмом музыки из колонок.

Зона отдыха «Le Salon» напоминает вестибюль отеля. Элегантные, состоятельные мужчины сидят на диванах с девушками, пьют и смеются. Несмотря на приглушенное освещение, я сканирую каждого из них. У одного мужчины рука лежит на бедре Шелли под юбкой, и она хихикает, прижимаясь к нему. Я оставляю ее в покое.

Они всего лишь эскорт, секс от них не требуется, но некоторые девушки занимаются этим постоянно. Если они дают согласие, то не мне указывать им, как поступать.

Развлекательный клуб «Le Salon», лишь фасад для нашего подпольного бизнеса. Нам нужны эти коррумпированные политики, чтобы удерживать его на плаву, но ни за что на свете я не позволю, чтобы хоть одну девушку под моим крылом заставили что-то делать против воли.

Может, я и стала невольной хозяйкой этого места, но после нескольких месяцев управления я не могу не чувствовать ответственности за этих девочек. Одна лишь мысль о том, как предыдущий владелец издевался над ними, заставляет мою кровь кипеть.

— Туман! — испуганный голос зовет меня сзади.

Я резко оборачиваюсь и вижу Сару, которая останавливается как вкопанная. Ее растрепанные каштановые волосы торчат во все стороны, будто от статического электричества. Темные глаза расширены от ужаса, помада размазана по щекам и подбородку. Обе руки скрещены на груди, скрывая лохмотья порванной одежды.

— Кто это сделал? — Мой голос спокоен, чтобы не пугать ее, но потребность убивать и калечить бурлит в венах, как кислота.

— Он… — Она тяжело дышит и кусает губу, прежде чем продолжить. — Джессика! У него Джесси. Она не смогла убежать.

Сара начинает дрожать, ее пальцы дрожат. Шок проходит, и сейчас она сорвется. Я хватаю ее за руку, встряхиваю и произношу громким, четким голосом:

— В какой комнате?

— В третьей… — она давится рыданием, слезы текут свободно, как кровь из раны.

Вид ее слез сдавливает грудь, но я заставляю себя оставить ее позади.

Я жму на кнопку лифта. Он не едет. Я задираю подол своего модного платья выше колен и врываюсь на лестницу, преодолевая по две ступеньки за раз. Мое дыхание остается ровным, когда я оказываюсь наверху.

Это ничто по сравнению со смертельными тренировками, через которые мы проходили с самого детства.

Я провожу своей картой с полным доступом и вламываюсь в дверь. До меня доносятся болезненные крики Джессики и ее приглушенные всхлипы в подушку.

Крупный мужчина, вдвое больше ее, прижимает ее к себе сзади. У него сальные серо-черные волосы, кустистые брови и живот, приличный разве что для свиньи. Его жирные пальцы лезут под разорванное платье, а другая рука фиксирует голову.

Воспоминания проносятся сквозь меня, как неудержимый шторм. Разрушительные. Реальные.

Прошло полтора десятка лет, но та парализующая боль осталась прежней. Я вижу себя на месте Джессики. Беспомощность. Разбитое сердце. Чертова ярость. Я цепляюсь за последнее и позволяю ей захлестнуть меня.

Я умею злиться, и у меня это отлично получается.

Если я воспользуюсь ножом, я убью его, а кровь в «Le Salon» нам сейчас не нужна, особенно когда полиция следит за каждым нашим шагом.

Я хватаю лампу и бросаю ее ему в спину. Он орет, как школьник, голосом взрослого мужика. Когда он отшатывается, Джессика вырывается, отползает в другой конец кровати и обхватывает колени руками.