— Ты херней-то не занимайся, — говорит. — Не с того начал. Рано тебе трюки отрабатывать. Сначала физическую подготовку подтянуть надо.

Критически оглядывает Лёву.

— Что у тебя с дыханием? А с выносливостью? Ладно, не отвечай. Вижу, что хуе… паршиво, в общем. Поэтому слушай сюда. Каждое утро начинаешь с пробежки. Вечер ею же заканчиваешь. На большом перерыве плавание. А дальше я тебе план набросаю. Сразу нельзя. А то сдохнешь. Давай, хоть немного подготовься.

Кажется, Лёва не рад такому повороту. Но уже поздно.

Мы все вместе возвращаемся в универ. И я надеюсь, улизнуть от Ахмедова по-тихому, пока он увлечен тем, что объясняет Лёве как правильно бегать. Как перед этим разминаться.

Однако Марат не отпускает. Перехватывает за талию.

— Стой, — говорит, а после склоняется и добавляет мне на ухо: — Сюрприз еще. Забыла?

79

— Мне нужно на пары, — возражаю.

— Успеешь, — невозмутимо произносит Марат и поворачивается в другую сторону.

В захвате его сильных рук я словно под гипнозом, потому что разум плавится и нормально соображать у меня не получается.

Даже не сразу понимаю, что теперь Ахмедов смотрит на Лёву.

— А тебе на пары не надо? — спрашивает он, нахмурившись.

— Надо, — хмурится друг.

— Ну так иди, — бросает Марат с раздражением. — Ты там еще кому-то контрольные должен. Вперед. Разбирайся. И вечером у тебя еще пробежка.

— Нам же нельзя сейчас выходить из центрального корпуса. Если поздно.

— В зале круги наматывай.

Лёва еще немного медлит, но вид у Ахмедова достаточно выразительный, чтобы с ним не спорить. Поэтому друг все же уходит. Правда прежде успевает обратиться ко мне на прощание:

— Ася, напишу тебе.

Кажется, у Ахмедова зубы поскрипывают в этот момент. И он немного порывается в сторону удаляющегося Лёвы.

— Ты про сюрприз забыл? — спрашиваю тут же.

— Напишет он, — хмуро. — Деловой, блять.

— Ты обещал не выражаться, — напоминаю.

Марат снова поворачивается ко мне. Прекрасно помнит, что ничего такого он не обещал, но не спорит. Заводит за арку, где мы оказываемся в уединенном проеме между стенами.

Тут стоит небольшая скамья, куда мы и присаживаемся.

Ахмедов отпускает меня, и я стараюсь игнорировать укол внутри, пока рассеянно наблюдаю за тем, как он лезет в карман своей куртки.

Мне словно чего-то резко не хватает…

Его прикосновений?

Нет, ну что за глупости в голову лезут. Нарочно не придумаешь. Гораздо спокойнее, когда он меня совсем не трогает.

Осталось только убедить себя в этом.

Он подает мне темно-синий бархатную коробку. С золотой гравировкой. На поверхности выбиты какие-то символы, вензели.

Выглядит как небольшая шкатулка. В стиле «под старину».

— Что это? — вырывается у меня.

— Посмотри.

— Но…

— Это тебе, — твердо произносит Ахмедов. — Открой.

Беру коробку. Действую на автомате, как заторможенная. Он слегка постукивает указательным пальцем по небольшому позолоченному выступу.

— Надо нажать сюда, — говорит Марат.

И я жму.

На первые несколько мгновений подвисаю. Просто смотрю на массивный сверкающий камень.

Мои пальцы слегка подрагивают от напряжения. Коробочка перемещается. И даже в довольно скупом освещении можно любоваться игрой света. Тем, как преломляются лучи, подчеркивая острые грани.

Это не бриллиант. Кажется, они не бывают такого цвета. Глубокий синий, очень насыщенный оттенок. Ромбовидная форма. Вокруг главного камня россыпь уже более мелких. Светлых. Сияющих. Все сверкает и переливается от малейшего движения.

Наверное, вот эти, помельче, и есть бриллианты. А центральный камень что-то другое. Но искрит он не меньше остальных. Буквально пылает. Особенно сильно это видно за счет темной бархатной подложки под ним.

— Ну как? Нравится? — хриплый голос Ахмедова заставляет меня наконец оторвать взгляд от украшения.

Совсем как завороженная себя чувствую.

— Очень красиво, — говорю тихо.

— Тогда примерь, — спокойно произносит он.

— Что? — невольно хлопаю глазами.

Это, вероятно, шутка. Не может же он всерьез…

— Давай помогу, — предлагает Марат в следующий момент, а после невозмутимо достает драгоценность из коробки, действительно собирается надеть на меня.

— Нет, не надо, — мотаю головой. — Ты, вообще, где это взял?

— В смысле — где? — хмыкает. — Купил.

— Нет, ты…

— Для тебя купил, — заявляет с абсолютно невозмутимым видом.

— Зачем такой подарок? — спрашиваю растерянно.

— Затем, что у моей девушки должно быть все самое лучшее, — словно чеканит.

На меня такой ступор накатывает, что нет сил возразить насчет определение, которое Ахмедов дает нашим отношениям.

А вообще, о чем я? Нет у нас никаких отношений.

— Тебе не стоило, — выдаю, с трудом переводя дыхания.

Страшно представить, сколько это стоит. В драгоценностях не разбираюсь, но тут по одному виду понятно.