— А ты что думала? — вдруг интересуется он, прищуриваясь. — Что я ограбил ювелирный?

— Нет, просто… ну зачем? Это слишком, — пробую вернуть ему коробочку обратно. — Я не могу принять настолько дорогой подарок.

— Конечно, можешь, — отвечает так, будто это вообще не обсуждается. — И примешь. Я тебе еще много чего собираюсь подарить. Или как ты хотела? Быть девушкой Марата Ахмедова, значит, получать ВСЕ.

— Извини, но я правда не могу взять такой дорогой подарок.

— Да прекрати, — будто отмахивается.

А у меня и слов нет.

— Почему дорогой? — приподнимает бровь Марат. — Для меня — не дорого. Нормально.

Может быть и так. Только я другая. Но не похоже, что получится ему все быстро объяснить.

— Мне на пары нужно, — повторяю нервно. — Давай мы тогда это потом обсудим. А ты пока оставь у себя. Ну… вдруг потеряю.

Звучит по-идиотски.

Ахмедов лишь усмехается. Берет у меня коробку, но в следующий же момент укладывает ее в мое сумку. Застегивает молнию.

— Потеряешь — новый купим, — замечает он небрежно.

Будто это не кулон, который, вероятно, стоит целое состояние, а какая-нибудь стеклянная безделушка.

— Я… спешу, — голос предательски срывается, но я уже поднимаюсь на ноги и собираюсь уйти.

Марат тоже поднимается, притягивает меня к себе рывком.

— Задержись, — произносит он хрипло.

Миг — запечатывает губы жарким поцелуем. И не отпускает до того момента, пока не забываюсь, пока не начинаю ему отвечать, окончательно запутываясь в собственных смешанных ощущениях.

Заигралась я.

Как это прекратить?

80

Ахмедов целует меня так, что очень скоро в голове не остается никаких мыслей. Забываю обо всем. Будто отключаюсь и в темноту проваливаюсь. Только эта темнота сладкая, тягучая, призывно мерцающая. В нет ни капли пугающего. Наоборот затягивает словно в омут.

Дыхание предательски сбивается. Бешено стучит сердце. Биение пульса по вискам оглушает. Тело сотрясает мелкая дрожь. Раскаленная, знобящая. И ощущение такое, что пол уходит из-под ног.

Марат удерживает меня за талию. Притягивает к себе сильнее. Могу прочувствовать всю мощь его тела.

Так неожиданно хорошо. Так спокойно.

Кажется, в этот момент дышу по-настоящему.

Никаких расследований. Никаких угроз и убийств. Никаких тайн прошлого. Только мы вдвоем. А все вокруг меркнет.

Пусть это только иллюзия. Пусть…

Мне так хочется задержать мгновение до бесконечности. Лишь бы магия этого момента не развеялась. Лишь бы еще покружила голову.

Мне нравится, как ощущается его поцелуй. Вкусно. Жарко. Он будоражит, обостряя чувства. Заражает прежде неизведанными эмоциями.

Наверное, с каждым новым разом все хуже. Поцелуи Марата вызывают у меня привыкание. На них подсаживаешься. И потом я уже сама не замечаю, как мне хочется все больше и больше. А предела словно бы и нет вовсе.

Когда-то я боролась. Сопротивлялась. Отталкивала его. Теперь же меня точно магнитом прибивает. Ближе к нему. На огонь.

Надо остановить это. Надо избавиться от темного морока.

Но я не делаю ничего. Ни единого движения, ни единого жеста. Чтобы отстраниться. Мои ладони скользят вверх по мускулистым рукам. Обвиваю мощные плечи. Подаюсь ближе.

Мы так тесно друг к другу, что кажется, дышать нечем. А прекращать или разрывать этот контакт все равно не хочется.

Отвлекает протяжный звонок.

Сознание настолько сильно затуманено, что до меня даже не сразу доходит, что это сигнал об окончании пары. Но теперь хотя бы получается очнуться.

Отклоняюсь от Марата. Судорожно втягиваю воздух, который сейчас кажется раскаленным. Слишком много напряжения зенит между нами. Слишком много острых эмоций.

— Все, мне надо, — выдаю и осекаюсь, потому что мысли опять спутываются под его пристальным взглядом. — Надо идти.

— Сейчас пойдешь, — спокойно произносит Ахмедов.

Он достает кулон, а я растерянно наблюдаю за его движениями. Соображать тяжело. После его поцелуя ноги словно ватные, не чувствую опоры. И если бы не стена за спиной, то удержаться было бы тяжело.

Одна секунда — Марат застегивает цепочку на моей шее. Кулон касается груди. Сначала холодит кожу, но стремительно нагревается, будто заряжаясь теплом.

— Не нужно, — мотаю головой. — Это же…

— Что?

Он удерживает меня за руки, когда пытаюсь расстегнуть застежку. Мягко перехватывает мои запястья, убирает в сторону, больше не выпуская.

— Такие вещи не носят просто так, — говорю. — Без повода.

Вообще, мне тяжело представить, какой должен быть повод, чтобы надеть на себя нечто подобное.

Какой-нибудь прием среди высшего общества? Званый ужин в посольстве? Ну как-то даже в театр это кажется перебором. У меня никогда не было такой вещи.

— Так повод есть, — замечает Ахмедов, слегка прищуриваясь.

— Какой?

— Теперь ты моя девушка, — невозмутимо заключает Марат и его хриплый голос словно под кожу заходит. — Официально.