— Сам ты ебнутый, — обрывает Данил, поворачивается к Лёве. — Ну и что ты сделаешь, мелкий утырок? В меня стрельнешь? Еще в кого-то? Дальше — что? Ты вообще хоть немного соображаешь? Знаешь, кого подстрелил? Знакомься. Это Антон. Его папаша чиновник тебя со свету сживет. Он бы и царапину тебе не простил. А тут серьезная травма. А если Антон хромать будет? Инвалидом станет? Пизда тебе, уебок. Но это еще ничего. Дальше палить собираешься? Вперед. Давай. Если один выстрел ты сможешь как-то объяснить, то что с реальной пальбой по всем подряд?

— Это самозащита, — бросает Лёва. — Вы напали на нас.

— А ты докажи, — хмыкает Данил. — Ребята дадут такие показания, которые тебя закопают. Ты на хер вылетишь из этого универа. И не просто вылетишь. Ты, блять, за решетку пойдешь.

Урод делает еще один шаг к моему другу.

— Стой! — отрывисто произносит Лёва.

Тот мрачнеет, но останавливается.

А я замечаю, что первый шок у остальных нападающих проходит. Они тоже начинают подступать к моему другу. Но Лёва сосредоточен на Даниле.

Ситуация обостряется.

— Дай ствол, — давит на него Данил. — Пошутили — и хватит. Никто тут не собирался никого насиловать. Так… припугнули вас. Сильно смелых.

Косится в мою сторону.

И я чувствую, на все сто процентов уверена, что он лжет.

Просто старается приболтать Лёву. Отвлечь. Пока другие подбираются. А у меня все внутри от тревоги сводит.

Что делать?

Даже сказать ничего не решаюсь. Опасаюсь, что если отвлеку Лёву сейчас, то кто-то из этих подонков бросится на него, вырвет пистолет. И тогда — точно все. Не на что даже надеяться.

Но и побуждать друга к действиям тоже нельзя.

А если он не просто ранит… если убьет кого-то?

Страшно представить.

Одна шальная пуля.

Последствия могут быть непредсказуемые.

Все эти мысли проносятся в голове будто огненный вихрь.

Когда вдруг Марат шагает вперед. Прямо к Лёве. Обходит всех и… молча забирает у него пистолет.

Действует легко. С подавляющей уверенностью. Хоть и хромает на одну ногу, но держится очень уверенно. Есть что-то такое в его движениях. Невозможно объяснить. Неуловимая сила. Будто один лишь вид Марата оказывает цепенящий эффект. И на Данила, и на того борзого типа, который прежде одергивал его. На всех вокруг.

Лёва не делает ни единой попытки воспротивиться.

И вот уже Марат направляет дуло в сторону парней. Только на этом он не заканчивает.

Все происходит молниеносно.

Короткое движение, когда Ахмедов забирает оружие. Порывистый разворот. Вскинутая рука.

А следом гремит два выстрела. Один за другим.

Данил взвывает. Падает как подкошенный. Хватается за ноги.

— Уебок, — стонет. — По коленям…

Ахмедов надвигается на него. Холодно. Четко. Будто робот. Дуло пистолета с Данила не сводит. И кажется, меньше секунды проходит, прежде чем слышится еще два выстрела. Следом — истошный вопль.

— Бля… — только и вырывается у Данила.

Пополам с воем.

Другие парни молчат. Даже тот, которого подстрелил Лёва, затихает и перестает стонать.

— Тронешь мое… — ледяным тоном произносит Ахмедов.

И фразу не заканчивает. Просто прижимает дуло ко лбу Данила. Очень выразительный жест.

Тот зубами скрежещет. Молчит.

Марат поднимает взгляд. Обводит глазами остальных, словно давая понять, что это относится к каждому из них.

— Уебывайте, — говорит хрипло. — И это дерьмо уберите.

Отходит от извивающегося от боли Данила. Встает рядом со мной, закрывая меня собой.

— Чего застыли? — рявкает на резко притихших парней.

Щелчок.

Кажется, это он перезаряжается пистолет. Или… делает с ним что-то другое, но что бы это не было, действует на старшекурсников словно разряд тока.

Раненных подхватывают. Утягивают вглубь леса.

Вскоре мы остаемся здесь втроем.

— Ты, — говорит Лёва нервно. — Ты… отойди от нее.

— Ты не охуевай, — бросает ему Ахмедов. — Сегодня — ты молодец. Но берега-то не теряй.

Еще миг — он поворачивается и вбивает тяжелый взгляд в меня. В темных глазах вспыхивают искры пламени.

— Ну что, Ася? — спрашивает, приближаясь вплотную, склоняется надо мной и почти шепотом на ухо выдает: — Уже придумала, как будешь расплачиваться?

50

— Я домой хочу, — вырывается у меня нервно.

— Домой? — хмуро выдает Ахмедов.

— В академию, — отвечаю, помедлив. — В свою комнату.

Хотя если честно, лучше — домой.

Как бы не жилось мне у тетки, совсем не сладко, но там меня по крайней мере никто не пытался изнасиловать, не преследовал, не гнобил.

А тут — кругом жесть.

Ректор покрывает убийство. Старшекурсники устраивают всякие козни. Этой ночью меня бы вообще ничего хорошего не ждало, если бы Ахмедов тут так вовремя не появился. И если бы Лёва не оказался рядом. С пистолетом.

Тошно от всего. Дурно.

Ощущение будто я попадаю в настоящий фильм ужасов.