— Боюсь, что оно в маленькую брошку не поместится.

Я робко отвела взгляд и сделала вид, что осматриваю другие украшения.

И вдруг грудь раскололась надвое от невыносимой жгучей боли, которая начала пытаться вырваться наружу. В глазах потемнело, а в ушах зазвенело как при контузии. Мне показалось, что меня настиг сердечный приступ, когда я дрожащей рукой указала на один из амулетов и еле-еле выдавила из себя:

— От…откуда это у вас?

Видимо, я пошатнулась, потому что Лас тут же подошёл ближе и взял меня под локоть. Но для меня сейчас перестало существовать вообще всё вокруг. За стеклянной витриной лежал медальон в виде сердца с замочной скважиной.

Я не могла ошибиться.

Это был медальон Ская…

Глава 33.2. Перерезанная нить

Я не верила своим глазам, но в то же время не сомневалась. Да, мне приходилось видеть этот медальон всего один раз, когда-то давно в ночи. Но я отлично запомнила его, ведь это та ниточка, которая связывала меня со Скаем.

И вот золотое сердце с замочной скважиной здесь. Не бережливо покоится на груди у сердца, которое любит меня и ждёт встречи, а лежит под холодной витриной, рядом с прочими «безделушками». Ищет себе нового хозяина.

Невидимую нить, которая связывала нас со Скаем, словно перерезали в один момент ржавыми ножницами. И мне стало так больно, будто вместе с этим задели главную артерию, и теперь я мучительно истекаю кровью.

— Откуда? – мучительно повторила я и посмотрела на старого продавца взглядом раненного зверя.

Вирс растерялся от подобной реакции. Нахмурился, почесал седую бороду и заговорил так спешно, будто оправдывается:

— Мне продал его какой-то парнишка.

И вновь со скрежетом сомкнулись ржавые ножницы, перерезая ещё одну ниточку моих надежд. Неужели это был сам Скай?

Нет.

Он не мог просто продать символ нашей связи.

— Когда? – перебила я. – Как он выглядел?

Вопросов было так много!

Вирс посмотрел растерянно на меня, затем на Ласа. Тот строго кивнул ему, настаивая на ответах. Дракон всё ещё держал меня под руку, а я не вырывалась. Пока что я стою на ногах, но с каждым новым фактом ощущается, как от стоп вверх тянется леденящее чувство холода.

— Месяца три назад. Может больше, или меньше. Точно не помню. Как выглядел, – старик протянул последнюю фразу и задумчиво почесал затылок, – я бы честно хотел помочь, но ко мне приходит уйма людей. А он ничем не выделялся. Обычный парнишка. Я подумал, что из рабочих: одежда была простая, а плечи широкие, явно привык трудиться.

— Какого цвета у него были волосы? – я хваталась за каждый факт, как за спасительную веточку, которая может вытянуть меня из этого болота ужаса.

— Кажется, он был в капюшоне, я не рассмотрел.

— Может, вспомните форму академии?

— Нет, ничего такого. Простая одежда.

Внутри было так больно, что все физические ощущения притупились. Я даже не почувствовала, как сильно впиваюсь зубами в нижнюю губу. Будто она онемела.

— Неужели совсем ничего примечательного не запомнили? – вмешался Ласориан. По его взволнованному тону я поняла – он догадывается, в чем дело, и беспокоится за меня.

— Было кое-что, – начал Вирс, подумав. – Он казался нервным, выглядел даже как-то воровато. Но вы не подумайте. Я краденное не беру. Поэтому перед покупкой медальона проверил все сводки по последним пропажам. Я все их фиксирую, чтобы не спонсировать всяких проходимцев, которые обирают честных людей. Этого, – он постучал массивным пальцем по стеклу, под которым лежало золотое сердце, – нигде не было. Потому я поверил словам парня о том, что он его.

— Он говорил что-то ещё? – нервно вмешалась я. – О том, откуда это сердце у него?

— Ведь аксессуар не особо мужской, – добавил Лас.

— Точно не помню. Кажется, что-то промямлил про наследство, – наконец, Вирс нервно выдохнул и заговорил без былой растерянности: – послушайте, если он его всё-таки украл, я правда здесь не при чём. Мне не нужны проблемы с законниками. Я чётко сверился со всем списком пропаж и сделал всё по регламенту. Это чистое золото, я выкупил его за большие деньги. Так что если парень украл его у вас, и вы хотите вернуть, нам придется составлять акт и прочее…

— Подождите, мы ни в чём вас не подозреваем, – перебил его Ласориан, а затем мягко обратился ко мне: – Дакота, скажи нам, почему ты так разволновалась?

Степень моего оцепенения достигла максимальной точки, и онемение дошло до языка. Странно, но я не плакала. Просто не верила во всё происходящее. Это выглядело, как глупый сон.

Когда Лас заговорил со мной, я подняла на него взгляд, в котором явно читалась вся боль. Дракон приобнял меня за плечи, подбадривая своим теплом.

— Он не ваш? В чём тогда дело?

Вопрос Вирса подтолкнул меня к тому, чтобы, наконец, заговорить: