Также я прекрасно видел, что он держится из последних сил. Его растущая агрессия в мире фейри не была случайностью. Кобра строил из себя крутого парня, но я замечал, как он вздрагивал и начинал судорожно ковырять ногти на больших пальцах каждый раз, когда женщины-фейри выкрикивали его имя. Они видели в нем живой аттракцион. Его глубокая травма была для них просто шоу. Мне безумно хотелось наорать на этих баб, чтобы они оставили его в покое, и лично оторвать башку этой гребаной королеве фейри за то, что она с ним сделала.

И все же я помнил ту боль в глазах Сэди, когда согласился на условия Кобры. Мне до безумия хотелось прижать ее к себе. Успокоить, потому что, боги, она мне чертовски нравилась. Каждую ночь я лежал без сна и фантазировал о том, как беру Кобру и Сэди одновременно. Кобра был так одержим ею. Было бы невероятным удовольствием смотреть, как он боготворит ее, пока я беру его самого. Мне хотелось жестко трахать его, пока он нежно и ласково ее. Я мечтал обладать ими обоими. Командовать ими, пока они не зальются экстазом.

Низкий рокот эхом отозвался в моей груди, и я потер ноющую грудину. Прежде чем мы сможем сделать маленькую альфу нашей, нам нужно выжить в этих чертовых Играх Фейри.

Вампир — это не шутки, и мне очень не нравилось, как стремительно растут ставки.

Одно дело — обычный мордобой, но соблазнение?

Ситуация становилась абсурдной.

В мыслях промелькнул образ Ашера, и из моего горла вырвался очередной рык. Этот забитый татуировками ублюдок мог сколько угодно строить из себя заботливого друга. Мог притворяться, что раскаивается, но это не отменяло того факта, что он нас предал. Именно из-за него Кобра застрял в своем личном аду, а Сэди вынуждена драться за свою жизнь.

Скоро все они поймут одну простую истину. Мы с Коброй — не те альфы, переходить дорогу которым безопасно для здоровья.

Глава 25. Сэди

Ашер — бог блаженства

Я громко застонала и еще глубже погрузилась в ванну с пеной. Даже не спрашивайте меня, как и почему Ашер умудрился затащить меня в эту купальню. Все, что я знала — это было божественно, и жаловаться я точно не собиралась.

Конечно, Ашер вполне мог быть Великим Предателем. Но знаете, кем он еще являлся?

Профессиональным мойщиком голов.

Ага, вы все правильно услышали.

Ашер навис надо мной, склонившись над ванной, и с таким упоением втирал в мои волосы шампунь с цветочным ароматом, словно массаж моей головы был главным призванием всей его жизни. Я сидела в бурлящей пене, натянув безразмерную футболку Ксеркса, потому что наотрез отказалась лезть в воду голышом и подавать Ашеру лишние поводы, а моя голова была закинута за бортик глубокой ванны. В маленькой комнате горел приглушенный свет и тускло мерцала добрая сотня свечей.

Ксеркс сидел у стены без футболки и сверлил нас свирепым взглядом. Этот омега был твердо намерен ненавидеть нас до конца своих дней, и, честно говоря, мне было абсолютно насрать.

Ашер глубоко вдавил большие пальцы в мою шею, и я чуть не кончила от чистого, неподдельного экстаза. Я закрыла глаза и еще глубже ушла в мыльную пену, чувствуя, как наваливается приятная истома. Он массировал мне кожу головы уже больше часа. И, без преувеличения, это меняло мою жизнь.

Единственное, что не давало мне покоя: как, блядь, все это должно помочь нам выжить при встрече с вампиром?

Я что, должна предложить этому чудовищу помыть ему голову?

Что-то сомневаюсь, что он оценит. Впрочем, пофиг. Поднимать эту тему в разговоре с Ашером я не собиралась. Раз уж ему так хочется часами втирать в мои волосы ароматные шампуни и масла, кто я такая, чтобы протестовать?

— Я все равно тебя не простила, — пробормотала я сонным, охрипшим голосом. От его пальцев, массирующих мой череп, мой голос звучал еще более хрипло и низко, чем обычно.

Когда он переместил ладони к моим вискам и принялся растирать их широкими круговыми движениями, из моего горла вырвался долгий, протяжный стон.

— Я знаю, — тихо отозвался Ашер, продолжая свой божественный массаж.

С каждым моим стоном ароматы сосны и корицы в комнате становились все гуще, но я предпочла этого не замечать. Как и то, что янтарные глаза Ашера зловеще светились в полумраке, а его рога на голове как будто стали немного больше. Фиолетовые глаза Ксеркса тоже тускло поблескивали при свете свечей.

— Где ты этому научился? — спросил Ксеркс своим вкрадчивым акцентом.

Он пристально разглядывал Ашера, прищурив глаза, словно никак не мог его раскусить.

Ашер долго не отвечал, и какое-то время тишину нарушало только мерное журчание водных струй в ванне. Когда он наконец заговорил, его голос был очень тихим, будто он боялся разрушить эту интимную атмосферу:

— В синдикате я состоял в определенных… клубах. Поддержка чистоты и здоровья тела там считался важнейшей частью процесса.