Ее манера казаться слабой отвлекала меня от ее истинной сути. Когда пришло время переправлять их в мир фейри, какая-то глупая часть меня даже хотела ослушаться королеву и защитить Сэди. Но королева спасла меня, и я не мог ее предать. Моя жизнь принадлежала ей. Поэтому я довел миссию до конца.

И слава богу солнца, что довел.

Сэди с размаху вогнала каблук своей туфли мне в руку, и эта обманчиво милая альфа показала свое истинное, блядь, лицо. Я специально не стал обрабатывать рану от шпильки, оставив шрам как напоминание: все альфы одинаковы. Они жестокие и беспощадные твари. И она ничем от них не отличается.

Поэтому, когда королева отложила их отправку обратно и приказала выставить команду на Игры Фейри, я даже бровью не повел. Игры были кровожадным и жестоким зрелищем, но для альф это раз плюнуть. Не просто так полукровки-воины оставались бессменными чемпионами на протяжении последней сотни лет. В целом фейри были жестоким народом, но если брать поодиночке, оборотни оставались непревзойденными бойцами.

Все должно было пройти по стандартному сценарию: присматриваешь за четырьмя альфами, пока они бьются на арене, а затем конвоируешь их в мир зверей.

Я раздраженно прикусил губу.

Если Сэди не начнет нормально тренироваться, то обратно я верну далеко не всех альф. Внутри неприятно жгло от какого-то незнакомого чувства, и я принялся активнее крутить кинжалы, пытаясь успокоиться. Я упрямо твердил себе, что мне глубоко похер, если она хочет валять дурака и в итоге сдохнуть.

Альфы — не моя забота.

Поэтому я молча наблюдал за тем, как Кобра часами вколачивал в нее инструкции, пытаясь хоть немного подтянуть ее абсолютно нулевые навыки ближнего боя. Сэди уже показывала, на что способна, так что было очевидно: она просто ленится и не воспринимает тренировки всерьез. Во время перерыва Джакс принес ей бутылку воды и заботливо протирал пот с ее лица полотенцем, пока Ашер стоял рядом и буравил Кобру злобным взглядом.

От моего внимания не укрылось, что эти альфы были буквально помешаны на ней. Причем эти заскоки заставляли их вести себя… не совсем как альфы. Они нянчились с ней и уделяли столько внимания, сколько я отродясь не видел, чтобы альфы проявляли даже к омегам. Это было странно и дико сбивало с толку.

Вечером за ужином Сэди лишь лениво гоняла еду по тарелке вместо того, чтобы, как обычно, сметать все в один присест. Она пробурчала что-то о том, что пробежка напрочь отбила ей аппетит, а я подавил желание наорать на нее.

Это не моя гребаная забота.

Пусть хоть с голоду сдохнет, мне насрать.

Впрочем, это все равно не имело значения. Ашер принялся молча резать ее мясо на кусочки, пока Джакс и Кобра синхронно включили свой альфа-рык, приказывая ей есть.

Я едва удержался, чтобы жалобно не заскулить от звуков их командного голоса. Мне потребовались все мои годы тренировок и выдержки, чтобы унять бешено заколотившееся сердце и продолжить как ни в чем не бывало сидеть за столом.

Ты все контролируешь.

Я крепче сжал рукояти кинжалов. Омеги были слишком чувствительны к альфа-голосу. Стремление угождать и подчиняться альфам было прошито в нашей природе. По факту мне было глубоко насрать на них и на их хотелки. Но мое тело против воли испытывало дикий стресс каждый раз, когда альфы подавали свой властный голос.

К счастью, ужин прошел в относительной тишине. Все были слишком измотаны тренировками и устало клевали носом.

Позже ночью, когда все парни ушли в душ, Сэди растянулась на диване, тупо залипая в потолочный вентилятор, пока я за столом точил свои клинки. Ее клюквенный аромат стал терпким от явного уныния и заполнил собой всю комнату. Я затаил дыхание, стараясь не втягивать этот запах носом.

Когда альфы вернулись из душа и начали расходиться по своим спальням, обернутые в одни полотенца, Сэди проводила их поджарые фигуры долгим, тоскующим взглядом. До меня дошло, что душевые здесь были открытого типа, а значит, при желании там можно было рассмотреть абсолютно все.

Мне похеру.

Она перевернулась на спину и разочарованно закусила нижнюю губу. От нее буквально за версту разило меланхолией. Мое нутро обожгло необъяснимой яростью.

Ну какая же она жалкая.

Просто позорище.

Я резко сказал ей:

— Я покараулю у двери, пока ты моешься. От тебя воняет за милю. Это мерзко.

Гребаные инстинкты омеги.

От нее просто несет потом, только поэтому я и предложил.

Сэди подняла на меня глаза и робко улыбнулась, ее рубиновые радужки ярко блеснули на золотистом лице. Можно было подумать, что я предложил ей как минимум весь мир, а не банальную охрану у душа.

— Пошли уже, блядь. У меня нет времени с тобой нянчиться.

Я развернулся и зашагал к выходу, она торопливо засеменила следом.