Миссис Кокс врывается в класс в лабораторном халате, наполовину спущенном с рук, открывая блестящий синий брючный костюм и фиолетовые туфли на высоких каблуках, и бросает его на стул. Когда на ней нет лабораторного халата, она всегда разодета в пух и прах: щеголяет на высоких каблуках и в ярком деловом костюме. Я восхищаюсь ее стилем, но не знаю, смогла бы я когда-нибудь сотворить что-то подобное. Мой стиль можно описать только как “сорванец", который круглый год чередуется с джинсами и футболкой или свитшотом. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз надевала платье.

Миссис Кокс в спешке роняет телефон, случайно сметая половину бумаг со своего стола, когда пыталась удержать его от падения на пол. Хаотичная женщина вечно опаздывает. В свою защиту скажу, что она довольно разбросана из-за того, сколько предметов она здесь преподает. Компьютерный класс, химия и математический анализ. Не говоря уже о помощи в управлении исследовательской лабораторией в Уиверне.

“Привет, привет, привет, класс. Как у всех дела сегодня утром? Извините, я немного опоздал. Вы знаете, как это бывает. Пожалуйста, достаньте свои учебники и выполните упражнения из глав 10-15. Если у вас возникнут какие-либо вопросы, дайте мне знать!” - говорит она, собирая последние бумаги с пола и садясь за свой стол, чтобы привести в порядок беспорядок, который она устроила.

Поскольку мы старшеклассники, и это простой курс, который мы все прошли, чтобы легко получить зачет, мы обычно выполняем упражнения самостоятельно, пока она работает над предметами для других занятий.

Обычно я заканчиваю их в течение сорока пяти минут, оставляя себе еще тридцать на то, чтобы делать все, что захочу. В последнее время я использую свое дополнительное время, чтобы просмотреть статьи о криминалистике, просмотреть сайты колледжей или проверить свои незаполненные заявки на поступление в колледж. Бенджамин, с другой стороны, всегда предпочитает отвлекать и морочить мне голову. Гораздо менее продуктивно, но это нормально. Это помогло мне отвлечься от громких мыслей, проносящихся в моем мозгу, говорящих мне, что я неудачница и никуда не поступлю в колледж.

Он утыкается носом в учебник, и черные волосы падают ему на лицо, едва прикрывая карие глаза. У него такая же стрижка, как у большинства популярных парней в округе — тонкая, выцветшая кожа. Волосы выбриты от шеи до середины бока, на макушке длинные волосы, которые он либо зачесывает назад, либо оставляет распущенными, чтобы с ними можно было поиграть.

Это популярный выбор стрижки, потому что парни думают, что это придает им “сексуальности”, когда они играют с собственными волосами. Плюс, девочкам в этой школе, похоже, это нравится, что не помогает создать видимость. Все, что это делает для меня, - это вызывает закатывание глаз.

Я замечаю, что Бен наблюдает за мной со своих периферийных устройств. Он протягивает левую руку, серебряные кольца на которой сверкают в свете флуоресцентного освещения, и мягко подталкивает мою голову к моему собственному учебнику. Он всегда носит серебряное кольцо на указательном пальце с вырезанным на нем крестом и два простых серебряных кольца на среднем пальце и мизинце, соединенных цепочкой. Покалывающее тепло возвращается к моим щекам, и мой желудок подпрыгивает, когда я чувствую его руку в моих волосах. Я буду скучать по этому, когда он уедет в колледж.

Уголки моих губ приподнимаются, когда я блуждаю взглядом по странице, не воспринимая никакой реальной информации и пытаясь сосредоточиться на чем-либо, кроме его прикосновений.

Глава вторая.

Остаток дня пролетел как в тумане. Я полностью пропустила все остальные занятия, потому что не могла выкинуть их из головы. Каждый человек, визжавший от восторга, когда получал письма о приеме, еще больше подпитывал гнев и отвращение к самому себе, бурлящие под поверхностью и пытающиеся вырваться наружу.

К сожалению, похоже, это единственные эмоции, с которыми я еще соприкасаюсь. До недавнего времени меня никогда не беспокоило то, что я рос бесчувственным зомби. Я плакала всего пять раз в своей жизни, и Бен был свидетелем двух из них, причем один из них был на публике. Плакать на танцах в средней школе, когда со мной никто не хотел танцевать, было низостью, но Бен был достаточно любезен, чтобы оставить свою спутницу, чтобы пару раз потанцевать со мной медленный танец, и убедился, что со мной все в порядке, прежде чем вернуться к ней.

Но прямо сейчас, когда я слышу, как все говорят о том, какую специальность они собираются выбрать, как они рады поступить в колледж, с кем они будут жить в одной комнате, и об их грандиозных планах на лето, мне хочется кого-нибудь пырнуть ножом.

Следующая неделя - май. Никто никогда не слышал, чтобы кто-нибудь получал письма о приеме в мае, а это значит, что в эти выходные у меня последний шанс получить весточку от каких-либо колледжей. Если я не попаду внутрь, я понятия не имею, что буду делать, не говоря уже о том, как я собираюсь показаться на публике.