– Дышать! – рявк Персиваля заставил выдохнуть. – И вообще работать тебе надо, дружище, над сохранением душевного спокойствия. А то этак ты и без клятвы долго не протянешь. Работа у нас дюже нервная, а на каждое переживание замучаешься оборачиваться. Эх, я теперь и выпить не могу. Ты только об этом не распространяйся, ладно? А то ведь весь образ пересматривать придётся…

Даглас только и сумел кивнуть.

– То есть вы знали? В смысле, Корона?

– Знать не знали, тут я не скажу… я, чтоб ты понимал, невысокого полёта птица, а потому и доступ к информации имею ограниченный. Там, – он поднял палец и сам поглядел ввысь, с опаской и сомнением. – Другие люди сидят. Умные. Мы им вот информацию собираем, поставляем, а они её сопоставляют и думу думают, чтобы подумав, послать нас в очередную задницу мира. Где, заметь, чисто случайно оказываются и танерийцы, думаю, такие же, как мы, умниками посланные.

– Коллеги? – не удержался Даглас.

Теперь он вдруг ясно понял, что клятва исчезла. И что дышать стало легче. И в целом-то краски мира сделались ярче, и запахи.

Сама жизнь.

Ощущение, что клятва эта высасывала силы, а он и не замечал.

– Вроде того. Так вот… где-то с полгода тому у герцога ат Доннах, до того пребывавшего в обстоятельствах весьма стеснённых, появилось золото. И в таком количестве, что это не могло не вызвать вопросы. Он закрыл долги. И вернулся в клуб, где ему в последнее время были не рады. А там – и за игровой стол присел, где не стеснялся делать ставки. Приобрел весьма перспективного жеребца…

А Дагласу жаловался на тяжёлую жизнь и отвратительную купеческую натуру кредиторов, которые не желают понять, что у человека благородного могут быть свои жизненные обстоятельства, мешающие ему думать о такой невыразимой пошлости, как долги.

– Само собой, это привлекло внимание, особенно с учётом того факта, что наследство герцог не получал, за карточным столом удачу не ловил, в делах серьёзных, способных приносить доход, и вовсе замечен не был. Зато вдруг стал проявлять повышенное внимание к военным…

Персиваль осторожно снял с ветки длинную нить с повисшим на ней комочком-пауком и перевесил на другой лист.

– Что? Живая тварь. И весьма полезная, пусть многие и не любят… так вот, герцог вдруг обзавёлся большим количеством друзей, преимущественно из тех, кто состоит на военной службе. И не только на военной. Живо начал интересоваться делами государства, политикой.

– Погоди… да, с полгода тому мы с ним и познакомились. Вернее, мы были знакомы и прежде, но…

– Он тебя не замечал?

– Да, – согласился Даглас. – А как-то сам подошёл, завёл беседу, пожаловался на одиночество.

– И ты, прекрасно понимая это чувство, откликнулся. Вы выпили. Потом тебя пригласили на маленький вечер для своих, военных…

По спине пробежали мурашки.

– Потом одно дельце и другое… за которое тебе платили.

– Я не совершал ничего такого, что шло бы в разрез с честью офицера, – резко оборвал Даглас.

– Именно поэтому с тобой беседую я и в лесу, а не палач в подземельях, – Персиваль щёлкнул по листочку ногтем. – Или думаешь, мы тут всех, кто в заговоры вляпывается, на службу приглашаем?

– Нет. Я не… не знаю, – вынужден был признать Даглас. И снова уши зачесались.

Дышать.

И злиться нечего, потому что действительно сам виноват. Он ведь искал возможность продвинуться, если не в гвардии, то в иных войсках, куда можно было бы перейти с повышением чина. Только таких желающих много. И нужна поддержка, чтобы получить более-менее приличное место.

Герцог показался отличным вариантом.

Так что сам Даглас в это дело влез. Исключительно сам.

– Да ладно, у тебя репутация отменнейшего чистоплюя, хотя и карьериста, – Персиваль снова хлопнул по спине. – А что оказывал мелкие услуги… так, я тебя не удивлю, сказав, что все так делают. Точнее по-разному. Кто-то, как ты вот, помогает отпрысков по домам терпимости искать или из дурных компаний вытаскивать, девиц сбежавших ищет и родителям возвращает или частные уроки фехтования даёт. А кто-то, если титул более-менее приличный имеется, по гостиным ходит, вечера там посещает поэтические да театральные. За отдельную плату. Или вот берется девиц на танцы приглашать, из тех, которые красотой не вышли.

Про это Даглас тоже слышал.

– Между прочим, у иных вся бальная книжка расписана. И цена твёрдая. В итоге пяток девиц оттанцуешь, уже, глядишь, и отдохнуть можно.

– Я таким не занимался.

Хотя… Дагласу и не предлагали. Титула у него не было, а чин капитана он получил недавно. И третий сын затрапезного барона – не та птица, которой будут за внимание платить.

– Именно. Как и дуэлями на заказ. Или чем похуже… герцогу бы на это внимание обратить, но он, как многие не очень умные люди, считает себя самым прозорливым. Тем паче ситуация у него возникла непростая… скажем так, другой его постоянный партнер, которого, как полагаю, он и планировал использовать, скончался. Время поджимало. Вот и пришлось выбирать из того, что есть.

– А был я?

– Не только. Но ты, дружище Даглас, повторюсь, и наивен, и порядочен. Самое оно, чтобы воспользоваться.

Неприятно.

Но правда.

– А тот, кто… который скончался? Это не вы?