Процедура розыска оказалась проста до обидного.

Зашла, заплатила, Зрячая, ей оказалась очень тучная женщина, дотронулась до меня и до локона из медальона, и уже через минуту я стою на улице, сжимая в руке листок с адресом моей бабушки.

Только пятый извозчик согласился отвезти нас по адресу. Толи у его лошади начисто отсутствовал инстинкт самосохранения, то ли у нее от старости отказали все органы чувств, но она не шарахнулась от Малыша, как все предыдущие, а спокойно позволила нам усесться в экипаж.

Вечерний город пугал.

Уж не знаю, как все это выглядит при свете солнышка, но сейчас…

В туманных сумерках мне казалось, что с каждым поворотом мы все глубже забираемся в дремучую чащу леса, с низких ветвей свисают длинные пряди серого мха, а за каждым стволом мерещился изготовившийся к прыжку хищный зверь.

Редкие покачивающиеся в уключинах фонари только добавляли зловещей таинственности нешироким улочкам, густо засаженным деревьями-великанами.

Их толстые узловатые корни, то ли не полностью вросли в почву, то ли не полностью выбрались из нее.

Я тихо порадовалась, что не пришлось преодолевать этот путь пешком.

По коже бегали мурашки размером с доброго дракона, Малыш – гора напряженных мышц, подергивал носом, ловил незнакомые запахи.

Шерсть на загривке топорщилась дыбом, взгляд неотрывно прикован к густой темноте между деревьями. Я как бы невзначай скользнула взглядом по вознице, тот, казалось, абсолютно спокоен.

Я попыталась расслабиться.

Наверно ему виднее, такой пожилой человек не станет рисковать, возя пассажиров по опасным закоулкам срезая дорогу.

Несмотря на все мои страхи и опасения, никаких разбойников и невиданных монстров нам не встретилось. Впрочем, пару раз проскакали на встречу какие-то суроволиции молодцы.

Как следовало из гордых объяснений извозчика, всю столицу патрулировали отрядами конных городовых.

Еще несколько лет назад жизнь в городе с наступлением вечера замирала в испуге, а жители с ужасом рассказывали о бесчинствующих по ночам многочисленных бандах.

Слухи ползли по городу, обрастая многочисленными, кровавыми подробностями. Наконец власти, до этого подшучиваюшие над страхами простолюдинов, спохватились.

Провели расследование, и в несколько раз увеличили количество городской стражи, рассудив, что покой горожан дороже, да и свой тоже.

Рассказ возницы об отваге городовых в борьбе за благополучие жителей города сопровождался энергичными махами рук, грозными взглядами (видимо в адрес неизвестных преступников), а также пожеланием идти супостатам к едрене фене.

Так, незаметно, мы подъехали к высоким причудливым воротам.

Глава 3

Я представила, как выгляжу со стороны. Волосы так туго стянуты в косу, собранную на затылке, что даже разрез глаз изменился.

Длинное, до пола, платье самого мерзкого оттенка коричневого, какой только можно выдумать.

Так еще и черный передник повязали.

Себе я напоминала распоследнюю горничную, одетую так в наказание.

У горничных хоть передник белый и до колен, а мой мало того, что черный, так еще и до пола.

Стою, потупив глазки, воплощенная скромность, а сама лопнуть уже от любопытства готова.

Старуха сидит напротив в кресле с высокой спинкой. Смотрит в упор, такое впечатление, что дырку у меня во лбу сверлит.

Глаза чернючие, нос с горбинкой, точь-в-точь ведьма. Ну и конечно я как всегда не выдержала.

Плечи расправила, нос задрала и руки в бока уперла. А вот нечего меня запугивать.

Я сама кого хочешь напугаю.

– Смотри ка, в позу встала. Сразу видно, наша порода. Только ты руки-то опусти, не на мещанском ряду калачами торгуешь, а ну, подойди ближе, – велела она.

Каждый сделанный шаг лишал меня кусочка боевого задора, к моменту, когда я оказалась лицом к лицу со старухой, он и вовсе испарился.

А она, пребольно ухватив меня за подбородок, оглядела мое лицо и продолжила

– Значит так, жить будешь здесь. Каждый день будешь ездить в гимназию, я уже договорилась.

Надеюсь, мне не придется стыдиться за тебя?

Старуха вздохнула и устало откинулась на высокую спинку кресла, – в твоем воспитании допущены недопустимые пробелы. Про образование я вообще молчу, его просто нет. До начала сезона осталось три месяца, не успеешь – придется дебютировать через год, перестарком. Я наняла учителей для дополнительных занятий дома. Раз в неделю изволь являться ко мне за заданием. Ну? Что ты молчишь, разговаривать-то умеешь? Или ты у меня еще и немая вдобавок?

– А что такое сезон? – открыла рот я.

Уж лучше бы я продолжала молчать.

Старуха выдала целую пантомиму: закатила глаза к потолку, недовольно скривила линию губ и под конец завершающим аккордом, с устало безысходным видом, осела в своем кресле.