Люди смотрели, как мы проезжали. Большинство махали руками и приветствовали нас; другие занимались повседневными делами своей тяжелой жизни, как будто морские пехотинцы в их районе были просто еще одним проявлением силы со стороны еще одной власти, им неподконтрольной. Мимо нас проехали четверо мальчишек, сидящих высоко на ослиной повозке, направляясь в противоположном направлении по дамбе. Они сидели на куче награбленного имущества — мебели, телевизоров, автомобильных шин и ведер с латунными гильзами. В переулке еще один мальчик вел осла, тянущего по пыли водный мотоцикл.

К тому времени, когда мы спустились с дамбы на асфальтированную магистраль, ведущую вглубь города, взвод расслабился. Багдад не был еще одним Сталинградом, даже не был Эн-Насирией, только побольше. Похоже, боевые действия действительно закончились. Вдали раздавались выстрелы, боевые вертолеты низко пролетали над крышами, но жизнь вокруг нас текла как обычно. Продавцы овощей и фруктов торговали продуктами с открытых прилавков. Мужчины в куффиях сидели в открытых кафе, пили чай из маленьких стаканов. Другие мужчины курили и перебирали четки, не отрывая от нас взгляда, когда мы проезжали мимо. Мы плыли по потоку машин, объезжая круговые развязки и останавливаясь на светофорах, борясь за место с грузовиками, автобусами и такси. Еще день назад я бы пришел в ярость от такого скопления людей. Но в очередной раз человеческий разум продемонстрировал свое стремление к равновесию, и страх перед засадой заменило разочарование от пробок.

Нашим пунктом назначения был Саддам-Сити, раскинувшийся шиитский трущобный район в северной части Багдада. Нам сообщили, что де-факто мэром этого района был священнослужитель по имени Моктада ас-Садр. Мы никогда не слышали о нем и не особо интересовались этим. В конце концов, шииты должны были быть нашими друзьями, однако впервые я усомнился в этом предположении по дороге в Багдад. Стены, неделю назад украшенные изображениями Саддама Хусейна, были испорчены. Подобно римской практике damnatio memoriae (осуждение памяти), все следы бывшего диктатора были уничтожены. Плакаты были разорваны, фрески закрашены, а статуи свергнуты. Казалось, что бóльшая часть Ирака с нетерпением ждала появления символов, которые будут представлять новый режим.

Но в Саддам-Сити не было вакуума власти. Менее чем через сутки после падения старого режима почти все вертикальные поверхности вдоль дорог покрыли изображения бородатых священнослужителей в тюрбанах. Санкционированное США damnatio memoriae началось немедленно и способствовало переменам. Американцы с помпой объявили о переименовании международного аэропорта Саддама в международный аэропорт Багдада и о переименовании Саддам-Сити в Садр-Сити. Смысл последнего изменения был нам не понятен.

— Этот парень вернется, и нас всех уничтожит, сэр, — сказала мне Эспера. — Мы только что выдали этому ублюдку золотой ключ. Сравните его дерьмовый район с остальной частью Багдада. Любой, кто не верит, что шииты хотят мести, должен провести некоторое время вне своего кондиционированного офиса.

*****

Мы радовались нашему новому дому. На боковой стене здания было написано по-английски: «ИРАКСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАБАЧНАЯ КОМПАНИЯ». На территории фабрики находились высокая офисная башня и четыре склада. Огонь охватил все склады, кроме одного, выделяя облака тошнотворного сладкого дыма, когда горели тысячи тюков табака и миллионы сигарет. После трех недель курения и жевания табака из-за стресса морпехи обыскивали единственный оставшийся склад, с радостью складывая коробки сигарет в кузов «Хаммеров».

Комплекс был окружен бетонной стеной, увенчанной колючей проволокой. Внутри стены росли деревья и находился небольшой сад. Парковки были недавно заасфальтированы, а лужайку перед офисным зданием украшал трехярусный бетонный фонтан. Табачной компанией управляли сыновья Саддама, что объясняло ее процветание в море отчаяния третьего мира. Внутри стены, в упорядоченном лагере, находились сотни морских пехотинцев; за стеной, в анархичном городе, находилось пять миллионов иракцев, и единственным человеческим взаимодействием через этот барьер были снайперы «морских котиков» ВМС, засевших на крыше офисного здания, у которых был приказ стрелять в любого иракца с оружием. На протяжении всего дня и ночью они стреляли каждые несколько минут.

На следующий день мы должны были начать патрулирование Садр-Сити. В огромном помещении, где батальон разбил свой центр боевого управления, я развернул на бетонном полу свою новую карту Багдада. Город простирался на четыреста квадратных километров, а его население составляло более пяти миллионов человек. Он был больше Чикаго, Бостона, Атланты или Далласа. Синим маркером я аккуратно обвел зону ответственности батальона. Она охватывала двадцать кварталов на северной стороне Тигра, самую густонаселенную часть города. Зоны ответственности других подразделений примыкали к нашей, так что казалось, будто весь Багдад был разбит на удобные для управления участки.