Когда гибнет работник, возникает естественная склонность выискивать одну грандиозную ошибку, которую можно во всем обвинить. На деле же гибель работника обычно вызвана чередой мелких дурных решений, принятых множеством людей, каждое из которых само по себе не привело бы к фатальному исходу. Катастрофа случается лишь тогда, когда все дыры в швейцарском сыре выстраиваются в ряд.

Но тот факт, что в туннельной истории все эти дыры совпали, порождает более масштабный и неотступный вопрос. Как вообще мысль отправить водолазов в столь отдаленное от цивилизации место, словно на Луну, и заставить их доверить свои жизни кустарной, не прошедшей проверку дыхательной системе могла показаться здравой рассудительным людям? Ответ кроется в опасном коктейле из времени, денег, упрямства и разочарования на завершающем этапе раздутого по бюджету и безнадежно затянувшегося проекта. Крупным игрокам отчаянно требовалось, чтобы проект преодолел последнее гигантское препятствие. Создавалось впечатление, что на фоне всей той усталости, расходов и взаимного недоверия, которые накопились, как бляшки в артериях, эти люди взглянули на ослепительный план Харальда, зажмурились и понадеялись, что он разумен. Не будь они слепы, им пришлось бы столкнуться со всеми теми путями, которыми он был абсурден. Возможно, они бы придумали и лучший план — вроде вентиляционного решения со «стальной соломинкой», которое в итоге и было использовано для столь эффективного извлечения заглушек.

Даже Дейв Коркум, составлявший меморандумы менеджер компании Kaiser, не отказываясь от утверждения, будто план Харальда казался ему разумным, признался мне: при всем том недоверии, до которого он и все остальные дошли к концу бесконечного туннельного проекта, он, вероятно, страстно хотел верить, что план надежнее, чем был на самом деле. «Было ли это похоже на явление нашей феи-крестной? На манну небесную? — спрашивал он. — Возможно».

Гибель Билли и Тима была не просто предотвратимой. Ее не просто предсказывали. Учитывая все неверные решения, принятые абсолютно всеми участниками, эту трагедию можно назвать предопределенной.

В силу своей неапробированности миссия водолазов по извлечению заглушек стояла особняком. Однако, когда я проконсультировался с несколькими специалистами по безопасности труда и организационному поведению, они усмотрели в гибели Билли и Тима важные и универсальные уроки для предотвращения самых разных негативных исходов на работе — да и в жизни в целом.

Травмы и гибель людей имеют свойство происходить ближе к концу проектов, когда уверенность в силах максимальна, а терпимость к задержкам падает до предела. Это проистекает из феномена, известного как нормализация, которая в данном случае позволила людям мириться со сниженными стандартами ради ускорения процесса. Чем чаще люди совершают нечто без дурных последствий, тем труднее им сохранять бдительность в отношении рисков, сопряженных с таким поведением. Этот урок применим к любой задаче, предполагающей ту или иную степень опасности, — от прочистки водосточных желобов до нарезки овощей. Если в начале работы с желобами стоило спускаться с лестницы, чтобы переставить ее на несколько футов, то эту же разумную предосторожность стоит соблюдать и ближе к финалу.

Еще один важный урок: плохо продуманная мера безопасности зачастую хуже полного отсутствия таковой. Именно этим объясняется то, как товары детской безопасности, некогда считавшиеся заботливыми родителями предметами первой необходимости — от детских ходунков до сидений для ванны, — в итоге могут приводить к травмам и гибели младенцев. Это также объясняет, почему ранние требования к монтажникам-высотникам пристегиваться страховочным тросом при работе на высоте невольно порождали серьезную угрозу удушения — проблема, сохранявшаяся до тех пор, пока требование не расширили, включив в него полноценную страховочную привязь. Вспомните: в случае с туннелем пятьдесят пять заглушек были вторичной мерой безопасности. Не прописав четко, как именно эти заглушки можно безопасно извлечь по завершении туннеля, проектировщики и менеджеры заложили в проект огромный и ненужный риск. Подобно тому как «сухой закон» породил организованную преступность, это стало жестоким примером непредвиденных последствий. В том же ключе все те избыточные системы резервирования, которыми хвастался Харальд в своем плане, не только не уберегли жизни водолазов, но и ухудшили ситуацию, создав ложное чувство безопасности.

Наконец, существует целый пласт уроков, так или иначе связанных с групповой динамикой. То, что эмоциональный интеллект зачастую оказывается лучшим предиктором эффективности человека, чем уровень IQ, — это факт, с которым большинство из нас сталкивается в самом начале своей трудовой деятельности. Каким бы блестящим ни был Харальд во многих отношениях, у него наблюдался потрясающий дефицит так называемого эмоционального интеллекта — способности считывать, перерабатывать и контролировать351 эмоции окружающих (а также свои собственные). Свойственная Харальду склонность ощетиниваться, когда водолазы выражали озабоченность его планом, и выпячивать собственное положение в служебной иерархии лишь усугубляла положение дел.