Подавленный, он с новой силой бросился в пучину вечеринок, устроив столько драм, что ему запретили вход в пару уолтемских баров, где он годами был всеобщим любимцем. С перкоцета и викодина он перешел на более мощный опиоид — оксиконтин. Вскоре он уже не мог функционировать без этих мощных маленьких зеленых таблеток, известных как OC. Хотя оксиконтин появился на рынке лишь в 1996 году338 как средство для онкобольных и людей с сильными болями, он быстро стал самым ходовым рецептурным препаратом на черном рынке. Стоило сбить с маленькой таблетки защитную оболочку замедленного высвобождения, как уже через пару секунд наступал ошеломляющий кайф, сопровождавшийся двенадцатичасовым действием, напоминающим морфий. Окси был настолько чертовски силен, что толерантность к нему рождалась мгновенно, требуя все больших и больших миллиграммов для достижения прежнего прихода. А любой наркоман, пытавшийся слезть с иглы, приговаривался к изнурительной абстинентной ломке. К тому же окси стоил невероятно дорого. Одна-единственная 80-миллиграммовая таблетка на черном рынке стоила восемьдесят долларов и выше, пробивая огромную брешь в стремительно таявших сбережениях Ди Джея.

В конце концов его неадекватное поведение разрушило отношения с поддерживавшей его Мишель. Мало того что ему приходилось вечно бежать, чтобы опережать кошмары, у него развилась тяжелейшая зависимость, которая начала диктовать ему правила жизни. Однажды в 2005 году, когда его запасы иссякли и его скрутила страшная ломка, он позвонил знакомому, разделявшему его страсть к опиоидам, и спросил: — У тебя есть «оси»?

— Нет, — ответил тот. — Ни у кого ничего нет.

Ди Джей не поверил этой истории. — По твоему голосу не скажешь, что тебя ломает.

— Нет, не ломает, — признался парень. — Но я не хочу быть тем, кто подсадит тебя на то, во что тебе ввязываться не стоит.

Ди Джей отлично понимал, о чем речь. — Ладно.

После чего он запрыгнул на мотоцикл и пять минут спустя стоял на пороге друга со словами: «Ты должен дать мне хоть что-нибудь из того, что у тебя есть».

Так началось знакомство Ди Джея с более дешевым и смертоносным опиоидом — героином.

Одно из главных коварств героина заключается в том, что он работает как убойная распродажа в Черную пятницу в гипермаркете: извращая само понятие ценности, он стимулирует безрассудную покупку вещей, которые вам вовсе не нужны. Ди Джей обнаружил, что за деньги, которые он отдавал за одну-единственную таблетку оксиконтина (действие которой заканчивалось через несколько часов), теперь он может купить целый грамм героина. Этого щедрого запаса хватало, чтобы чувствовать себя отлично аж до трех дней. Очень скоро зависимость полностью поглотила его жизнь. Исчезло всякое стремление к созиданию. Исчезло мускулистое телосложение, которым он так гордился, но которое теперь стало невозможно поддерживать. И, что самое удивительное, пропало то неотразимое обаяние, что делало Ди Джея столь привлекательным для череды женщин, с которыми он встречался и которых соблазнял все эти годы. Охота больше не привлекала его. Все, чего он теперь хотел — достать наркотик и заторчать.

Ди Джей изо всех сил старался скрывать свое пристрастие от матери, но однажды ему это не удалось. Сколь бы оторванным от реальности он ни был, вид этого смертельного взгляда, полного боли и жалости, пробил его защитную пелену. Он всегда дорожил мыслью о том, что он — ее опора. Чем же он стал для нее теперь? Лишь еще одним бременем в жизни, и без того нагруженной слишком многим.

Вскоре после этого ему позвонил старый товарищ по дайвингу. Стоял Anfang 2006 года, и на нефтяных вышках в Мексиканском заливе отчаянно требовались водолазы для восстановительных работ после урагана «Катрина». Друг сказал Ди Джею, что тот может зарабатывать до тысячи долларов в день. Всё, что требовалось — просто приехать и захватить собственный шлем, поскольку шлемы в Заливе были на вес золота.

Ди Джей задумался над предложением. С одной стороны, он не работал водолазом со времен аварии в туннеле. В худшие дни его героиновая зависимость едва позволяла дойти до магазина у дома, не говоря уже о погружении с морской платформы на трехсотфутовую глубину. С другой стороны, он был на мели, отчаянно нуждался в деньгах, и, возможно, это был тот самый шанс, который нужен, чтобы перезапустить жизнь. Вновь видеть тот взгляд матери ему определенно не хотелось.

Он доехал до местной больницы и лег на экспресс-детокс. После этого нужно было раздобыть шлем. Свой он продал много лет назад, а выкладывать шесть тысяч за новый он, разумеется, не мог. Запрыгнув в пикап, он покатил на север, в Нью-Гэмпшир.

— Тэп, — обратился Ди Джей, — у тебя есть шлем, который я мог бы купить или одолжить?

Почти десять лет назад Ди Джей одолжил Тэпу свой шлем, и теперь, стоя на том же самом месте, где они тренировались перед работой в туннеле, он просил вернуть должок.

— На, Ди Джей, — сказал Тэп, протягивая ему снаряжение. — Бери этот, вернешь, когда закончишь.