— Правда. Но я нашел творческие способы обойти это. — Он приподнимает бровь и подмигивает. — Перчатки помогают.

Кровь отхлынула от моего лица. Он заливается смехом при виде моего выражения и устраивается поудобнее на кушетке.

Несколько мгновений спустя он шепчет в темноту:

— Спокойной ночи, дорогая.

Всего три маленьких слова, но я прокручиваю их звучание в голове снова и снова, пока засыпаю.

Перевод выполнен

ШЕСТАЯ СМЕРТОНОСНАЯ ТЕРНИЯ

Итак, принц спрятал девушку в своей одинокой башне, но его хитроумные замыслы не смогли помешать злобной Королеве. Она по-прежнему таилась в темных залах замка, находя новые дьявольские способы выпускать на волю свои кошмары, ожидая того момента, когда принц и Девушка Тени будут слишком увлечены друг другом, чтобы заметить ее приближающийся удар.

И самым кошмарным из всех видов оружия Королевы были не призраки, которых она порождала своей магией, а та самая ложь, которую Девушка Тени и ее принц шептали друг другу в темноте. Они сплели свои сердца нитями обмана, и Королева расставила свою ловушку в этом клубке, чтобы они могли быть пойманы вместе в сети собственного же плетения.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Утром тусклый свет пробивается сквозь Туман над пианино. Я сворачиваюсь калачиком рядом с Ваффлсом, впитывая тепло в постели, настолько удобной, что я могла бы умереть от блаженства.

Роуз куда-то ушел, поэтому я еще несколько минут лежу в постели, размышляя.

У нас есть время до заката завтрашнего дня. Остались сутки с небольшим.

Это всё время, которое у нас есть, и я задаюсь вопросом: начал ли Роуз чувствовать то же, что и я? Что всё это безнадежно, что мы бежим от чего-то, что намного больше нас обоих, и что от этого невозможно убежать или перехитрить.

В конце концов я сажусь и просовываю ноги в тапочки Роуза. Мне нравится, что у него есть тапочки — пусть даже они самые изящные и мрачные, какие только можно вообразить. Мысль о том, чтобы иметь вещь просто ради ее удобства, противоречит всему, что я знаю о нем, но Роуз сложен, подобно цветку, в честь которого его назвали. В нем слой за слоем, как лепестки, которые можно срывать, каждый раз открывая что-то новое. Возможно, это одна из причин, почему я проникаюсь к нему симпатией. Мне нравятся сложности, а он — загадка, которую я могла бы разгадывать вечно.

Я раздуваю огонь в камине, когда он открывает дверь, неся чайник и небольшой сверток под мышкой.

На моем лице появляется улыбка, но он резко останавливается в дверях. Брови Роуза взлетают вверх, когда он оглядывает меня.

Ох. Я совершенно забыла, что отшвырнула юбку в сторону прямо перед тем, как залезть в кровать прошлой ночью. Моя рубашка едва прикрывает зад.

— Прости, — говорю я, забирая юбку с того места, где повесила ее на стул.

Он берет себя в руки и усмехается.

— Ни в коем случае не одевайся ради меня, Синклер.

Я сверлю его взглядом, пока натягиваю юбку.

Он занят тем, что разливает чай, пока я привожу себя в порядок. Через несколько минут он ставит две чашки темного чая и тарелку с выпечкой из этого свертка на маленький столик перед огнем.

Святой Ваффлс запрыгивает на кушетку и кладет голову мне на колени. Я бросаю взгляд на Роуза, чтобы увидеть, не будет ли он против того, что Ваффлс находится на его роскошной мебели, но он ничего не говорит, откидываясь в кресле. Одна изящная нога закинута на другую, он потягивает чай. Сегодня утром он одет более повседневно — брюки и свитер темно-серого цвета вместо привычного черного. Настоящий принц.

— Теперь осталось два шипа, — говорит он. Мое сердце снова опускается при этом напоминании. Одна исчезнет сегодня на закате. Вторая — завтра на закате, в тот момент, когда истечет время, отведенное Роузу на мою казнь, и его жизнь будет принесена в жертву.

Роуз потирает штанину.

— Что я все еще не могу понять, так это почему моя мать так полна решимости отнять твою жизнь. Ты едва ли единственная мейга в мире. Эта жажда крови, которую она питает к тебе, не имеет смысла.

Я прикусываю щеку, упорядочивая информацию в голове.

— Твой отец был Гриммстоуном. Он хотел, чтобы война с Кастелль закончилась, по крайней мере, в молодости. Теперь он мертв. А твоя мать хочет моей смерти. Я одна из немногих, кто мог бы найти и перевести «Книгу шансов», которая избавит нас от Тумана и освободит от замка.

— Ты предполагаешь, что есть какая-то правда, которую моя мать не хочет открывать в случае, если Туман падет, что это может быть связано с Кастелль и войной.

Я пожимаю плечами.

— Профессор Борхес была единственным человеком, способным научиться переводить эту книгу. Если она исчезла, а твоя мать хочет моей смерти тоже… — Я смотрю на него.

Он кивает, его взгляд становится жестким.

— Мы сохраним тебе жизнь, и мы найдем профессора Борхес.

Я глубоко выдыхаю, встречаясь с ним взглядом.